Фантастика глазами биолога: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А вот существование самого Марка вполне оправдано — он выращен из клетки, взятой у его клона-брата еще в детстве и, значит, его биологический возраст соизмерим с возрастом самого Майлза.

Мало смысла и в выращивании клонов «на органы». Эти органы могут понадобиться только при механическом повреждении оригинала (например, автокатастрофе), что случается не так уж часто. А заменить склонную к опухолям печень или «порочное» сердце здоровым органом клона не получится. Поскольку точная твоя копия будет обладать твоими же генетическими дефектами — и печень у нее будет паршивая, и сердце бракованным.

Армия из клонов, которой тоже любят попугивать не столько фантасты, сколько журналисты, попросту нерентабельна. Клонов-то еще вырастить надо. Это же не то, чтобы из клеток вырастали сразу взрослые люди — так не бывает. Получаются обычные детишки, причем, поскольку технология доращивания в автоклавах еще не изобретена, донашивать чужой генетический материал, подсаженный в «пустую», лишенную своего ядра яйцеклетку, будут живые «суррогатные» матери — и рожать самым обычным человеческим способом. Потом младенцев надо кормить, лечить, покупать памперсы… Не проще ли нанять и обучить профессиональных солдат?

Мало того — кто-нибудь задумался, насколько боеспособна будет армия, состоящая, в сущности, из одного-единственного человека? Ведь залог любой стабильной системы — разнообразие. А у каждого человека есть не только достоинства, но и недостатки, которые компенсируются достоинствами других членов группы. Один, например, великолепный снайпер, хладнокровен, обладает блестящей реакцией, но не способен к длительным тяжелым физическим нагрузкам. Другой безрассудно храбр, но туповат. Третий обладает блестящим стратегическим мышлением, но трусоват — сказывается избыток воображения, и так далее. А если один и тот же недостаток будет усилен стократно? Тысячекратно?

Наверное, стоит задуматься.

Кстати, в блестящем рассказе Урсулы Ле Гуин «Девять жизней» (1969) команда из умственно и физически совершенных клонов погибла на чужой планете именно потому, что в запредельных условиях повела себя как один человек.

На самом деле неприязнь к клонам имеет под собой чисто иррациональную, мистическую основу. Копия, повторение того, что призвано быть уникальным — человеческой личности — издавна страшила людей. Я уже говорила, как это отношение реализовывалось при встрече с механическим подобием (куклой, скульптурой). Можно было бы упомянуть рассказы, где мистические свойства приписывались портрету («Портрет» Николая Гоголя, «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда, «Портрет» Эдгара По).

Но лучше вспомнить, что каждый из нас так или иначе встречался с живыми клонами — и при этом воспринимал это как должное. Я имею в виду однояйцевых близнецов, абсолютно похожих друг на друга.[16] Про душевное родство и психологическую зависимость близнецов друг от друга ходят легенды. Некоторые близнецы утверждают, что они чувствуют на расстоянии, когда их «второму я» плохо. Некоторые, даже будучи разлучены в раннем детстве, выросши, носят одинаковые прически и украшения, и даже их детей, жен и собак зовут одинаково. В общем, близнецы — явление весьма загадочное. На протяжении человеческой истории их то обожествляли, приписывая божественные качества (бореады Зет и Калаид, дети Леды и Зевса Кастор и Поллукс), то боялись и ненавидели. Так что, когда нас пугают клонами, слабо представляя себе, что это, собственно, такое, знайте — это восторжествовал древний человеческий страх, никакого отношения к собственно процессу клонирования не имеющий.

Радиация — единственный фактор, для обнаружения которого живущие на Земле существа НЕ выработали специальных рецепторов.

Никакими органами чувств радиация НЕ уловима. Инфразвук и ультразвук, инфракрасное (тепловое) и ультрафиолетовое (коротковолновое) излучение, гравитационные колебания, электромагнитное поле — все это так или иначе улавливается разными видами живых существ.

А радиация — нет.

Почему?

Да просто потому, что в природе радиоактивность не является определяющим фактором. Даже в местах выхода радиоактивных пород она ничтожно слаба — чтобы подхватить летальную дозу надо несколько лет неподвижно сидеть на одном и том же месте.

Радиационная опасность возникла лишь в ХХ веке одновременно с развитием ядерной физики и первые исследователи радиоактивности гибли от лучевой болезни потому, что не подозревали об опасности, брали куски обогащенной урановой руды голыми руками, держали их на лабораторном столе…

Так что когда особо чуткие особы говорят, что «ощущают» повышение радиоактивного фона, когда ветер дует «оттуда» (из Чернобыля, например), что им как-то по-особому трудно дышать, или что-то в этом роде, то, скорее всего они, мягко говоря, преувеличивают.

Тем не менее, радиации у нас научились бояться. Причем бояться панически. Страх этот большей частью наведенный, чисто головной — биологических и исторических корней у него нет, но абсолютно оправданный; столкнувшись с новым фактором человечество спешно начало вырабатывать некие защитные механизмы по принципу «лучше перебдеть, чем недобдеть» и в социумах, так или иначе столкнувшихся с радиоактивным заражением развивается самая настоящая радиофобия. Но именно из-за своей умозрительности, абстрактности, радиофобия принимает самые причудливые и алогичные формы. Пущенная, насколько я помню, Лео Кагановым утка, что кактус стоящий рядом с компьютером «поглощает» жесткое излучение, разошлась по всей стране и воспринимается многими на полном серьезе. Но это, конечно, частность. А вот суеверия и предрассудки, накрученные вокруг слова «мутант» стоят того, чтобы разобрать их подробней.

В любом сложном организме наблюдаются клетки двух видов — соматические с двойным набором хромосом и половые с одинарным набором хромосом. Организм индивида построен из соматических клеток. А вот половые клетки этого индивида производятся мужскими и женскими половыми железами и являют собой разнообразные сочетания переполовиненного хромосомного набора.[17] Сливаясь, отцовская и материнская половая клетка вновь образуют новый организм с двойным набором хромосом.

Так вот, изменения в хромосомах половых клеток, благодаря которым у потомства появляются наследуемые признаки, которых нет у их родителей, и называются мутациями.

Мутации происходят под воздействием особых факторов — мутагенов (радиация, ультрафиолетовое излучение, некоторые химические вещества) и по определению происходят, повторюсь, только в половых клетках. Взрослую особь они по определению не затрагивают. То есть, если в фантастических рассказах герой вдруг покрывается чешуей, или обретает телепатические способности или нечеловеческую кровожадность при воздействии неведомого фактора — это не мутация. Это в лучшем случае проявление скрытых резервов, до того мирно дремавших в организме нашего героя, в худшем — просто глупость автора.

(Если автор претендует на звание научного фантаста, конечно — вон, у Кафки герой превращался в таракана, и ничего. Но это притча, к фантастике имеющая очень отдаленное отношение). Кстати, в знаменитом фильме Кроненберга «Муха» превращение героя в омерзительное насекомое с научной точки зрения вполне оправдано — в результате неудачного эксперимента гены в его соматических клетках «перемешались» с генами мухи.

Мутации могут затрагивать число хромосом (скажем, нарушается процесс их расхождения и в одну половую клетку отходит на хромосому меньше, а в другую — на хромосому больше), либо изменять отдельные участки хромосомы — гены. Но, как бы то ни было, проявляются они только у потомства, и то как правило не в первом поколении.

Кстати, большинство мутаций, проявляющихся сразу — летальны, то есть несут гибель потомству, сразу или на определенном этапе развития. Не удивительно — генетический механизм штука тонкая, его шлифовали миллионы лет эволюции, и любые его изъяны приводят к нарушениям работы организма. Поэтому страшные картины апокалиптической земли, по которой шныряют двухголовые уроды и прочие монстры не имеют под собой особых оснований — эти монстры либо вымерли бы еще не дожив до зрелого возраста, либо были бы уничтожены нормальными, адекватными и соразмерными соперниками.

Как ни странно, именно мутации и являются движущей силой эволюции — благодаря им и появляются новые формы, закрепляющиеся путем естественного отбора. Но процесс этот сложный, подчиняющийся сложным математическим закономерностям, и достаточно тонкий — пытаться воздействовать на него вышеуказанными мутагенными факторами — все равно, что пытаться молотком усовершенствовать швейцарские часы. Тонким вмешательством занимается генная инженерия; одно из самых замечательных достижений нашего времени.

Мы с вами, кстати, тоже не что иное, как мутанты — когда-то давным-давно группа стайных обезьян поселилась у выхода радиоактивных пород, где радиация была сильна ровно настолько, чтобы слегка повысить частоту спонтанных генетических изменений. И все окружающие нас живые формы тоже мутанты, уже хотя бы потому что когда-то, давным-давно они образовались из других исходных форм путем спонтанных мутаций. Так что давайте не шарахаться от слова «мутант», в нем нет ничего страшного, тем более, как правило, оно значит совсем не то, что вы думаете. Кстати, большинство серьезных генетических повреждений приводит к бесплодию их носителя, так что шансов, что постядерную землю заселят истекающие зеленой слизью монстры, практически нет.

Кстати, насчет двухголовых уродов. Двухголовые телята, четвероногие цыплята и прочие несчастные экспонаты кунсткамер — вовсе не мутанты. Это продукты нарушения эмбрионального развития, когда отравленная зародышевая клетка безуспешно пытается правильно поделиться — и не может. Часто такие монстры — просто недоразвившиеся близнецы (у людей такое явление тоже, увы, встречается). Но к мутациям такое явление отношения не имеет.

Известно, однако, к чему приводят ядерные взрывы (наземные-то испытания у нас проводились — исключительно от большого ума), поэтому смоделировать картину постядерной глобальной катастрофы в принципе можно.

Скорее всего, очень масштабная катастрофа будет связана с изменением климата — знаменитая «ядерная зима», при которой до мутаций и прочего кошмара просто дело не дойдет: с гибелью зеленых растений от холода и отсутствия солнечного света погибнет и все живое.

В меньшем масштабе (более локальном) ядерная катастрофа приводит к изменению видового состава — виды, чувствительные к радиации, погибают, нечувствительные начинают процветать. К нечувствительным относятся крысы, тараканы (вообще насекомые), крабы, раки. К чувствительным — все остальные, особенно крупные хищники. Радиоактивные элементы практически не выводятся из организма и имеют тенденцию накапливаться с пищей — а это значит, что каждое последующее пищевое звено получает все большую и большую дозу. То есть, больше всего достается вершине пищевой пирамиды — хищнику. Он и страдает — не столько от «мутаций», сколько от радиационного поражения.

В зараженной зоне начнут буйно цвести и разрастаться растения (в небольших дозах радиация — ростовой и репродуктивный стимулятор) и размножаться некоторые животные (те же крысы). За счет повышенных темпов размножения и мутагенного радиационного фактора у них действительно увеличится число и темп мутаций; так что спустя какое-то время теоретически возможно даже возникновение новых видов, отличающихся от своих предков например по размерам, окраске или поведению. Дополнительным фактором послужит как раз отсутствие крупных хищников (они, как мы установили, вымрут). А это значит, что численность процветающих видов увеличится немеряно, усилится пищевая конкуренция, что приведет к выделению из имеющегося генофонда новой группы хищников… Словом, тот же процесс эволюции, только слегка ускоренный. В истории Земли по тем или иным причинам такое несколько раз наблюдалось. В частности, именно так выделили из себя несколько разнообразных групп первые млекопитающие.

В том же Чернобыле, кстати, ничего эдакого запредельного не произошло — если не считать того, что туда ломанулось зверье из всех окрестностей. Там-то, в зоне, охота запрещена и браконьерят мало.

[16] Иногда яйцеклетку, поделившуюся на две (редко, но бывает) оплодотворяют два сперматозоида — тогда получаются два совершенно разных ребенка с разным набором хромосом, каждый из которых образовался и развивается независимо от другого. Иногда одна яйцеклетка, оплодотворенная одним сперматозоидом, прежде, чем начать делиться по законам зародышевого развития (бластула, гаструла и т. п.) совершает еще одно деление — и уже потом начинает развиваться как положено, но «в двойном размере». Так образуются точные генетические копии друг друга — однояйцевые близнецы. С формальной точки зрения они именно клоны, поскольку развились путем механического деления клетки с полным (двойным) набором хромосом, а не путем слияния яйцеклетки и сперматозоида с половинными наборами хромосом (половинка от мамы, половинка — от папы).

[17] Например, если парный набор хромосом индивида можно условно обозначить как ЕеВвАаЖж, то половинный может быть — ЕВАЖ, еВАЖ, ЕвАЖ, ЕваЖ, ЕВАж, еваж, еваЖ… все эти комбинации перебираются половыми клетками, поэтому потомство одного и того же индивида и его постоянного полового партнера может быть таким разнообразным.