Например, «всем, оставшимся в городе, повязать на головы подушки или любые другие мягкие ткани, чтоб при падении камней, избежать особенных ушибов…».
Или еще… «Все общественные здания подпереть с четырех сторон большими бревнами, кои можно спилить с бесполезных мачт у судов, находящихся в заливе, и укрепить оные на распорках, чтоб удержать здания от разрушений…».
Или… «Прокопать вдоль улиц канавы, глубокие, чтоб раскаленная лава могла свободно стекать в залив…».
Или… «Заблаговременно обильно поливать крыши домов, во избежании загорания от горячего пепла…».
Закончив читать, Карл повернулся к Децию. Тревожное выражение абсолютно детских глаз астролога, конечно, слегка смутило художника, но, собравшись с духом, он сказал:
— План хороший, но невыполнимый.
Деций подскочил, как ужаленный.
— Не веришь!? — начал он раздувать ноздри.
Как каждая подлинно творческая личность, Деций не выносил даже малейшей критики в свой адрес.
— Как его претворять в жизнь? — мягко спросил Карл.
В этом вопросе для Деция явно не существовало никаких тупиков.
— Подниму восстание рабов! — невозмутимо заявил он.
«Он, мятежный, ищет бури!» — пронеслось в мозгу художника. И Карл отрицательно помотал головой.
— Был у вас уже один… Спартак. Кровь, насилие…
— Когда это было-то! — поморщился Деций. — Двести лет тому назад! И не надо со мной спорить! — неожиданно взвился он. — Я всегда прав! Твой Спартак был необразованным человеком! А я… я ученый! Государствами должны руководить ученые… А не всякие там… Художники, поэты-недоучки…
Кого имел в данном случае в виду астролог, Карл не понял, но предпочел не выяснять.
Деций мерял шагами взад-вперед свой кабинет и с откровенной неприязнью посматривал на Карла. Художник, согласившись, кивнул.
— Где нам, дуракам, чай пить.
— Что пить? — недоуменно переспросил Деций.
— Чай, чай. Есть такой напиток в… в диких странах.
Карл почувствовал, еще немного и они вдрызг разругаются с астрологом. Потому посчитал за лучшее забрать свой походный блокнот и направиться к двери.
— Жду вечером на ужин! — услышал он, спускаясь по лестнице.
Проходя по двору, он опять увидел пышнотелую, улыбчивую служанку. Она уже забралась по лестнице совсем высоко и, придерживая одной рукой юбку, предельно обнажила полные ноги. Разумеется, она опять улыбнулась. Еще приветливее.
Если бы у Карла не было опыта общения с натурщицами, он бы дрогнул. Любой бы на его месте, дрогнул. И как минимум, бросился бы помогать. Проявив себя воспитанным человеком, предложил бы помочь спуститься… И все такое.
Карл выдержал. Он нахмурился и решительным шагом направился к воротам.
Помпеи были как на ладони. Со склона соседней с Везувием горы отчетливо были видны все улицы, площади, большинство храмов и общественных сооружений города. Карл пристроился на небольшом камне, рядом с извилистой тропинкой, ведущей к заливу, и схематично набрасывал план. В прошлое «посещение», в силу стремительности событий, он не успел сделать ни единого штриха.
Теперь предстояло наверстать упущенное.
Неожиданно перед художником, загораживая ему, вид на город, появилась юная всадница. Она резко осадила своего могучего коня в двух шагах от художника и, с трудом удерживая его на месте, начала бесцеремонно рассматривать Карла.
На юной амазонке была туника с широкой пурпурной полосой, что означало: во-первых, она чья-то дочь из аристократической семьи, во-вторых, ей нет еще и шестнадцати. Впрочем, об этом можно было сразу догадаться, едва взглянув в лицо девочки.
— Что скажите? — после длительного молчания изрек художник.