Новая родня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Проклятые фашисты, с них бы живьём содрать за такое…

— Не простит им человечество, — нахмурился доктор, — час придёт — расплатятся за всё.

Ребята тоже нахмурились.

— Отомстим! — сказал Мика.

— Отомстим! — отозвался Юка.

Им захотелось немедленно очутиться на войне и бить этих подлых гитлеровцев, которые так казнят детей!

Когда они ехали домой, у Мики перед глазами всё была девочка, лишившаяся лица, а Юке не давал покоя мальчишка, повернувшийся к стене. Кто он? Чей такой? Как ему помочь?

— О чём задумался, Юка?

— Да всё об этом парнишке…

— А я о девчонке.

— Подумаешь, какое дело, давай ей свою кожу отдадим. Ты с одной щеки срежешь, а я с другой, вот ей и две сразу.

— Ты скажешь…

— А что — пожалел? Герой тоже, одной щеки жалко. Вот ногу, собери мы хоть сто штук, ему обратно не приделаешь.

— А твой дед-то живёт себе, не тужит при одной ноге!

— Так ведь он старый. Ему что, а мальчишка, наверное, горюет, что. без ноги его на войну не возьмут. Безногий — не боец.

— Как это — не боец? А твой дед, помнишь, про безногого пулемётчика рассказывал, который у Будённого в Первой конной был? Как засядет на боевую тачанку, как прикипит руками к пулемёту… Та-та-та-та! Никакие ему ноги не нужны… Лихие кони мчат!

— Да, дед здорово это рассказывал…

— Давай его попросим съездить в госпиталь да рассказать всё это мальчишке — глядишь, от стенки и отвернётся.

— Правильно!

С таким решением и вернулись возчики в родные Курмыши.

ТАИНСТВЕННЫЙ ПАКЕТ

— Ну, как там Галочка наша, как наша родненькая? — бросилась навстречу Марфа, как только завидела сына.

— Ой, мама, хорошо, уже пальчики двигаются. Она пальчиками шевелит, а на неё весь госпиталь радуется.

— Ты смотри-ка, значит, скоро домой возьмём.

— Да ещё полечат электричеством. Начнёт бегать-прыгать— сейчас же возьмём.

— Лишь бы не заскучала она там, не заплошала без материнской ласки… Слабенькая ведь, несчастная.

— Она-то не заплошает. Там и послабей есть и понесчастней.

И Мика рассказал про девочку, которая лежит с подвешенными руками и совсем без лица. И пожалел, что рассказал.

Мать так плакала, так страдала, что Мика забоялся, не разорвалось бы у неё сердце от горя.

Зато уж не пожалел он чернил, когда сел писать отцу на фронт. Такие казни на головы гитлеровцев призывал, что бумага корчилась и стальное перо не выдерживало. Три штуки сломал, пока одно письмо написал.