Новая родня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Надо организовать ее доставку, она у нас числится тяжелораненой.

Так у нее же ни одной царапинки, вся целенькая… Скучная немного, но мы ее развлекаем!

— Развлекайте, только поосторожней. Я скоро вашей деревне буду, проверю… И заберу.

Мике это обещание не понравилось. Он уже считал девчонку своей сестренкой и отдавать ее не хотел. Да и мать к ней сильно привязалась. И, хотя его оставляли немного отлежаться после происшествия и все его раны и царапины сильно саднили и боязни, Мика поторопился домой.

И явился хотя и залатанный, как старый чулок заплатками, но верхом на возу дров, на своем верном рогатом Коне.

Однако провожать его до дому пошел сам дядя Евсей. Без серьезных объяснений с матерью при такой разукрашенной физиономии не обойдешься. Конечно, Марфа так и вскинулась:

— Батюшка светы! Да что же это? Вот я тебя, озорника!..

— Погоди, Марфа, твой Микул совершил подвиг. Кабы не он, мне бы и в живых не быть. Герой, да еще какой, — вступился дядя Евсей, — хоть сейчас медаль за отвагу давай! — И объяснил, как было дело.

Мать, конечно, смягчилась.

А вот Юка, тот разозлился:

— Эх ты, вояка, в тылу ранился! От дерева не мог увернуться! В лесу не нашел места, лег и ждет, когда на него дерево упадет… Как же ты под пулями-снарядами будешь?

— Ничего, как-нибудь, не хуже твоего буду поворачиваться. Зато я теперь никаких ранений не побоюсь, я уже проверился, как быть раненым! — Отговорился Мика. — Болячки заживут, а закалка останется. Ты смотри-ка, чего я приобрел. — И он показал Юке «разгрворник». — Пока не выучим, нам на войне делать нечего. Понял?

ЭРЗЯНЬ БАНЯ

Так-то оно так, но из-за этого происшествия ребята пропустили самый удобный случай убежать на войну, другого такого, пожалуй, и не дождешься. Когда Мика узнал, что вся пенька уже вывезена и поехала в вагонах куда-то к Москве, ближе к фронту, он сильна закручинился. Юке даже пришлось утешать друга:

— Ладно, ты пока болячки залечивай, я буду немецкий изучать, а там что-нибудь придумаем!

У него в запасе всегда находилось множество способов добиться своего, если он что задумал. У него и отец был такой — колхозный рационализатор.

Сочувствуя другу, Юка помог Мике и дрова для бани наколоть-напилить, и воду натаскать из ручья. И принялся с-ним вместе греть воду в котле и накаливать камни в каменке.

Работа эта требовала сноровки.

Баня Учайкиных, как и у всех соседей, стояла на краю огорода, над самым ручьем. Топилась она по-черному. В одном углу низкого бревенчатого сруба был сложен очаг из круглых камней-голышей, без трубы. Дым от горящих дров шел в приоткрытую дверь, облизывая стены и потолок, отчего они были маслянисто-черные, как лаковые. Рядом с очагом стоял со ступенькой полок, на котором парились. Тут же у полка, стояло корыто; в нем мочили березовые веники.

Любили в Курмышах попариться. Особенно забраться на полок, где было жарче. А Мика там не выдерживал. У него волосы начинали от жары скручиваться, и он скатывался на ступеньку. Отец, бывало, над ним смеялся.

Вообще париться в бане было весело. Особенно хлестаться вениками. Тут стар и мал охаживали друг друга по голым телам без обиды, для удовольствия. И мальчишкам представлялась возможность здорово отхлестать взрослых, которые только посмеивались да покрикивали: «Поддай пару!»

Пар поддавали не просто водой, а квасом. Как плеснут на раскаленные камни, пар пак вихрем и закрутится и заполнит всю баню вкусным запахом. Головы закружатся. И тут даже видавшие виды мужики и деды с полка сваливались. А иные, выбегали освежиться на улицу. Зимой прямо на снег. Поваляются и обратно в баню. Любители парились не только с веником-стегуном, но и с редькой. Применялся этот способ чаще ко всем натруженным и простуженным спинам. Чтобы разогнать застоявшуюся кровь и выгнать всякую хворь, хозяйки натирали полные кувшины редьки, взбивали ее до белизны сметаны. Этим пенным зельем и натирали распаренного больного, лежавшего вниз лицом на полке.

Больной ахал, но терпел, выгоняя хворь.

Вот этим верным деревенским способом и решила Марфа, по совету соседок, полечить и свою названую доченьку.

Если уж у старых после такой пропарки ноги начинали резвей двигаться и скорченные спины распрямляться, то молоденькая, наверное, козочкой поскачет.

Натирая редьку на терке и взбивая ее в большой деревянной чашке, Марфа поглядывала на молчаливую девочку и говорила:

— Ох, ты моя болезная, будет тебе банька полезная. Пусть спинку подерет, хворь в тебе поорет… Ты выдержишь-вылежишь, а болеть из тебя выбежит! Запляшешь ты у нас козочкой. Запоешь канареечкой!

И заметила, что девчонка вроде прислушивается. Значит, не глухонькая? Глядишь, и не Неменькая?

Когда мальчишки вбегали докладывать, как идет дело с топкой бани, девочка и на них оглядывалась. И однажды, когда Мика вбежал с лицом, выпачканный сажей, ленинградочка улыбнулась.

— Ой, Мика, — обрадовалась мать, — а ну как заговорит она у нас? Да запляшет! Отпишем отцу, а не поверит, так фотографию пошлем! Не поскупимся. Слыхал, фотограф по селу бродит? Снимочки, говорят, делает красивые, как картинки.