«Если», 2011 № 01: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подступив ближе, я отметил, что перспектива изменилась, как на очень хорошей голограмме, и потянулся туда, где прежде блестела поверхность зеркала. Дубль-Ильва встрепенулась:

— Мистер Зед! Позвольте мне!

Я с улыбкой обернулся и мотнул головой.

— Это мое приключение, золотко. Ильва знает.

— Но…

Я продолжил движение, не сомневаясь, что наткнусь на твердь. Разумеется, рука прошла насквозь, космоперчатка под запястьем смешно болталась внутри изображения. Я опустил взгляд к дисплеям скафандра, к окошку газоанализатора. Незначительные изменения в составе кислородно-азотно-гелиевой смеси, углекислого газа существенно прибавилось. Я нырнул в дверь. Сервомоторы скафандра пронзительно взвыли. Я обеспокоился.

У ВОЛа отличная техника. Моторам полагалось работать бесшумно.

— Мистер Зед! Нет!

Дубль-Ильва уже была рядом и, крепко стискивая рукой в перчатке мой локоть, тащила меня обратно за… э-э… Как назвать дверь в гиперпространстве? Гипердверь?

— Прекрати. — Я показал туда, откуда мы пришли: примерно в футе над болотистой с виду почвой висело изображение двери; позади хорошо просматривалось помещение, где мы недавно стояли.

Дубль-Ильва сказала:

— Слишком опасно. Прежде чем что-то делать, нужно вернуться на ту сторону и переговорить с Ильвой.

Даже сейчас, подумал я. Переговорить с Ильвой? Своеобразный взгляд на вещи для той, кто…

Я настойчиво потянул ее за руку.

— Идем, малыш. Мы только заглянем вон за ту горку — и пулей обратно. Что страшного…

Гипердверь свернулась и исчезла, а мой скафандр тотчас отключился, о чем возвестили мягкий шорох (остановка вентиляторов) и жалобное гудение (отказ систем жизнеобеспечения). Я мельком увидел, как шлем клона теряет прозрачность, а в следующее мгновение и мои стоп-кадровые экраны погасли, оставив меня в темноте слушать собственное пыхтение.

Господи Иисусе, ну и чернотень!

Вспыхнули красные аварийные лампочки, и в дюйме от кончика носа я увидел стеганую подкладку. Потом напротив моих глаз прорезалось стоп-кадровое оконце, а рядом повисла «камея» клона, вылитая Ильва. Я услышал:

— Аварийные системы скафандра рассчитаны на два часа эксплуатации. Воздух здесь пригоден для дыхания, поэтому я сейчас разоблачусь и погляжу, что можно предпринять. А вы не вздумайте!

Я рассмеялся и с силой тюкнул подбородком по рычажку экстренного выхода, который при переходе на питание от батарей должен был автоматически разблокироваться. Скафандр с треском раскрылся: шлем, складываясь гармошкой, убрался за спину, кираса и подчревник разомкнулись посередине, бриджи и наголенники разделились от верха до щиколоток, и я получил возможность просто выйти наружу.

В костюм для ВКД, внекорабельной деятельности, я влез в белых низких кроссовках, белых шортах и белой футболке, Дубль-Ильва — одетая приблизительно так же (спортивный бюстгальтер взамен майки). С глубоким разочарованием, с отчаянием во взгляде и голосе она сказала:

— Ах, мистер Зед…

Я на миг устыдился, словно оскорбил любимую. В постели с дублершей, деля ее с Ильвой, я порой впадаю в это заблуждение: гормоны и привычки застят горькие факты жестокой действительности. Ильва всего лишь компьютер, куда встроены жалкие ошметки мяса давно мертвой женщины, а моя спутница — клон, выпестованный в колбе, чтобы сослужить свою службу и пойти на выброс. Но компьютер помнит женщину, которая когда-то жила на белом свете. А Дубль-Ильва и есть эта женщина, воссозданная во плоти.

Кто я такой, что я такое против этого? Дряхлый страшила-ящер, который с две тысячи двадцатого живет в долг, хотя ему полагалось истлеть в гробу — смотри-ка!.. — больше полувека назад.

Я часто гадаю, что сказала бы о том, каков я оказался, Сара, дорогая моя утрата. Огорчила бы ее легкость, с какой я освоил дармовую радостную плоть службы дубль-тел? Необязательно. Сара, похоже, всегда любила меня за то, какой я есть, а не за то, каким, по ее мысли, мне следовало быть.

Я лучезарно улыбнулся и сказал:

— Выше нос, лапуля. Что нам грозит в худшем случае?

И при свете хмурого утра обозрел желтый небосвод.

— Куда, по-твоему, нас занесло, черт побери? В пермский период?

Ни в какое другое время до кайнозоя земной воздух не годился человеку для дыхания. В мезозойскую эру атмосфера содержала пятикратный излишек углекислого газа и довольно избыточного кислорода, чтобы от случая к случаю обеспечивать спонтанное самовозгорание лесов. До тех пор — чем глубже в прошлое, тем меньше кислорода и больше двуокиси углерода, до пятнадцати принятых сейчас норм.