«Если», 2009 № 11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чудесно. Пожалуйста, называйте меня Джейк. — Он улыбнулся ей, и что-то дрогнуло в груди Керри. И не только потому, что он был красив — черные волосы, серые глаза и прекрасные плечи, нет, в нем также чувствовалась этакая мужская уверенность в себе, надежность, с ним она ощущала себя легко и непринужденно, и на его пальце не было обручального кольца… вот дура! Не было никакого особого тепла в его улыбке. Все это чистый профессионализм. Неужели она всегда будет видеть в каждом встречном мужчине кандидата в любовники? Неужто она действительно такая озабоченная?

Да. Но он-то озабоченным не выглядит. И в любом случае, он образованный ученый, а она работает по минимальной ставке. Дура она, и никто больше.

Она доставила доктора Эрдманна в его квартиру и пожелала спокойной ночи. Тот выглядел отстраненным и погруженным в какие-то свои мысли. Когда Керри ехала вниз в лифте, на нее обрушилось чувство заброшенности и одиночества. Ей по-настоящему хотелось остаться в квартире доктора Эрдманна, смотреть его телевизор, спать на софе в гостиной, просыпаться, чтобы приготовить ему кофе и иметь возможность перекинуться с ним парой слов, пока она все это будет делать. Лишь бы не возвращаться в свою убогую квартирку, надежно запертую на случай вторжения Джима, но все же не настолько надежно, чтоб она чувствовала себя по-настоящему в безопасности. Керри предпочла бы остаться здесь, в доме для немощных стариков, хотя и понимала, насколько это ненормально и печально.

И все-таки что на самом деле приключилось с доктором Эрдманном на пути домой из колледжа?

Генри проснулся, но продолжал лежать, размышляя, что такое происходит в его мозгу. Он привык полагаться на этот орган. Да, колени поражены артритом, в слуховом аппарате все время приходится повышать мощность, а в простате поселилась медленно растущая раковая опухоль. Ее, правда, можно не бояться, поскольку задолго до того, как она станет опасной, его убьет какая-нибудь другая болячка. Так, по крайней мере, заявляли доктора, подбадривая его в свойственной им профессиональной манере. Но мозг оставался ясным, и его правильное использование всегда было для Генри величайшим наслаждением. Большим даже, чем секс, еда, семейная жизнь с Идой, как бы сильно он ее ни любил.

Боже, есть вещи, принять которые может лишь возраст.

Какие годы его жизни были самыми лучшими? Тут никаких вопросов и сомнений: Лос-Аламос, работа над «Проектом Айви» с Уламом, и Теллером, и Карсоном Марком, и остальными. Возбуждение, страх и благоговение, когда они создали «Колбасу», первое действующее устройство ядерного синтеза. В тот день, когда оно было взорвано на Эниветоке, Генри, как младший член команды, конечно же, не присутствовал на атолле, но он, затаив дыхание, ждал известий из Богона о результатах испытаний. Он вопил от радости, когда Теллер, уловив взрывную волну на сейсмометре в Калифорнии, телеграфировал в Лос-Аламос: «Родился мальчик». Лично Гарри Трумэн дал поручение создать эту бомбу: «Чтобы наша страна была в состоянии дать отпор любому агрессору», и Генри гордился своим участием в этой работе.

Ударные волны. Да, именно на это были похожи оба сегодняшних инцидента: на ударные волны в мозгу. Слабая волна в квартире и более сильная в машине Керри. Возможно, это какие-то сбои в нервной системе, то, чего он боялся больше всего, гораздо больше даже, чем смерти.

Да, дни Лос-Аламоса и Ливерморских лабораторий остались в далеком прошлом. Сейчас он обучает физике аспирантов, и большинство его учеников просто болваны — кроме Холдейна, конечно. Но Генри это занятие нравилось. Преподавание, плюс чтение журналов и просмотр соответствующих сайтов — теперь у него оставались только такие связи с физикой. Если какого-то рода неврологическая «ударная волна» затронет его мозг…

Он еще долго не мог уснуть.

— Боже мой! Что приключилось с вашим глазом?!

Эвелин Кренчнотид сидела со своей подружкой Джиной Как-ее-там в крошечной приемной около кабинета доктора О'Кейна. Генри покосился на нее. Да, это в духе Эвелин — вот так выпалить, вгоняя бедняжку Керри в краску. Эта баба Кренчнотид была самой бестактной любительницей совать нос в чужие дела, которую Генри когда-либо встречал, а ведь он в жизни знавал огромное количество физиков, лишенных малейшего понятия о такте изначально и по определению. Но физики эти, по крайней мере, в чужие дела не лезли.

— Со мной все в порядке, — вымучила улыбку Керри, — просто ударилась о дверной косяк.

— Ой, бедняжка, как же это случилось? Ты должна показаться доктору. Уверена, он сможет уделить тебе несколько минуток, несмотря даже на то, что он и так уже из графика выбился, мне ведь сегодня не было назначено, но он сказал, что сможет выкроить и для меня минутку, потому что вчера случилось нечто странное, и я хочу поговорить с ним об этом, но время, которое он мне назначил, истекло уже пять минут назад, а вам должно быть назначено на более позднее, он уже осмотрел Джину, но она…

Генри присел в кресло и попытался отключить слух. Издаваемые Эвелин звуки, однако, продолжали терзать его уши. Помесь скрежета и визга, вроде бормашины в зубоврачебном кабинете. Ему представилась картинка, как она возносится на грибовидном облаке сразу после ядерного взрыва на Эниветоке и все так же продолжает трещать. К счастью, дверь кабинета открылась, и оттуда вышла женщина с какой-то книгой в руке.

Генри уже видел ее раньше, но имени не знал. В отличие от большинства древних мымр, обитающих в Св. Себастьяне, на нее можно было глядеть без того, чтобы впадать в унылые рассуждения о том, что время делает с человеком. Это, конечно, не лучистая, юная красота Керри, поскольку даме как минимум седьмой десяток пошел. Но держалась она прямо и грациозно, ее седые, белые волосы волнами спадали на плечи, благородные черты лица все еще были хороши, а голубые глаза оставались ясными. Правда, Генри не нравилось, как она одевается. Это напоминало ему всех этих инфантильных придурков, шатавшихся со своими протестами вокруг Лос-Аламоса в 50-е и 60-е годы. На женщине были белая тенниска, длинная хлопковая крестьянская юбка, ожерелье из бисера и ракушек, а на пальцах несколько колец сложной формы.

— Эрин! — воскликнула Эвелин. — Как осмотр? Все в порядке?

— Все прекрасно. Просто проверка. — Эрин безадресно улыбнулась и зашагала прочь. Генри прищурился, чтобы прочесть заголовок ее книги: «Дао дэ цзин». Он ощутил разочарование. Одна из этих.

— Но ведь у тебя, как и у меня, плановый осмотр не сегодня. Так что же случилось? — Однако Эрин с застывшей улыбкой быстро удалялась. Эвелин заявила с видом оскорбленного достоинства: — Ну, это уже просто хамство! Ты видела, Джина? Пытаешься быть приветливой к некоторым, а они просто…

— Миссис Кренчнотид? — Голова ассистентки высунулась из двери кабинета. — Доктор примет вас сейчас же.

Эвелин неуклюже вознесла телеса над сиденьем и, продолжая испускать гневные тирады, сгинула за дверью. Генри воспользовался наступившей благословенной тишиной и обратился к Керри:

— Как ты думаешь, как все это переносил мистер Кренчнотид?

Керри хихикнула и незаметно указала рукой на подругу миссис Кренчнотид — Джину. Но Джина мирно дремала в своем кресле, что по крайней мере разъясняло, как она это переносит.

Керри же сказала:

— Очень хорошо, что у вас на сегодня назначена встреча с врачом, доктор Эрдманн. Вы ведь расскажете ему, что случилось вчера в автомобиле, не так ли?

— Да.

— Вы обещаете?

— Да.

И почему это все женщины, даже ненавязчивая крошка Керри, так помешаны на регулярных посещениях врачей? Разумеется, доктора полезны, чтобы выписывать всякие там таблетки и пилюли, которые поддерживают машину на ходу, но Генри искренне полагал, что обращаться к ним следует только в крайнем случае. И он постоянно забывал про все эти плановые встречи до сегодняшнего утра, когда Керри позвонила, чтобы сообщить, как, мол, удачно все сложилось, ведь по графику визит к доктору у него назначен на сегодня — за час до встречи с доктором Дибеллой в госпитальной лаборатории. Обычно Генри отказывался ходить на эти встречи, но сегодня он намеревался порасспрашивать доктора Джемисона насчет приключения в автомобиле.

К тому же эта дура Эвелин Кренчнотид хоть раз в жизни, но высказала, пожалуй, дельную мысль.