— Я этого не говорил. — Ларс расстегнул свою куртку. — И обратного тоже не говорил. Тут вопрос сложный.
— Роберт кивнул:
— В любом случае я отзову свою кандидатуру в олимпийскую сборную.
Роберт слышал, как произнес эти слова, но не мог поверить, что сделал это. Как он смог так легко отказаться от мечты? Его затрясло.
— Ты в порядке? — спросил Ларс.
Роберт попытался взять себя в руки и сосредоточился, засовывая куртку в сумку.
— Во всяком случае, на эти Олимпийские игры. Ты прав. Мне надо поработать над техникой.
— Нет, — возразил Ларс. — Я не хотел сказать, что тебе следует…
— Все в порядке. — Роберт попытался найти оправдания для себя.
— Энантиомеры могут признать допингом, повышающим скорость реакции. — Он переобулся в шлепанцы для душа и встал. — Если бы они вырабатывались у меня в организме естественным путем, благодаря генам, тогда — никаких проблем. Но когда я их себе вколол, это в определенном смысле поставило меня на один уровень с бейсболистами, принимающими стероиды… с этими скользкими сволочами. — Не желая, чтобы Ларс увидел его лицо, он полез в шкафчик за мыльницей. — Фехтование — чистый спорт, и я хочу, чтобы так было и дальше. — Он провел рукой по глазам. — Может быть, через несколько лет, — грустно произнес он, — все это уже не будет иметь значения.
Ларс тоже встал.
— Не забывай, что фехтование — всего лишь хобби, — утешительно проговорил он. — Зато работа у тебя продвигается отлично. Кажется, твоя идея ускорения времени принесла реальные плоды.
— Ускорение времени дает горькие плоды, — вздохнул Роберт. — Скуку. — Он медленно покачал головой. — Я заплатил за более долгую жизнь, — негромко произнес он, словно для себя. — Что хорошего в долгой жизни, если она полна скуки?
Ларс хлопнул его по плечу:
— Добро пожаловать в наш клуб.
Роберт взял полотенце и направился в душ, но тут же остановился и сунул руку в сумку.
— Кстати, — сказал он, достав второе полотенце и протянув его Ларсу. — Это твое.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРОВ
КЛАСС МЛЕКОПИТАЮЩИЕ
На ступенях перед входом в Палеонтологический музей искусства собралась ватага подростков. Пацаны пили пиво, курили и резались в карты; девочки тоже потягивали сигаретки и хихикали о своем, о женском.
От кучки игроков послышался мат — кто-то проиграл. Из будки вылез охранник — в черной форме, с дубинкой на поясе. Отобрал карты, дал по затылку первому попавшемуся горе-катале и велел ждать тихо: скоро пойдете. Получив в спину очередь из неприличных жестов, ушел. Его догнал мальчишка, который все это время сидел за колонной и листал электронную книгу. Ростом он был выше сверстников, но сложен неладно: худой, высокий, да еще и шагал так, будто готовился выйти на сцену или арену цирка — неестественно выпятив грудь и выгнув спину.
Вслед пронеслось:
— О, Чудаков побежал мента доставать! Теперь ему не до нас. Сдавай, Лёха.
Спрятав книгу в поясной чехол, Чудаков спросил охранника:
— Господин сержант, а сколько длится экскурсия? В среднем.
Охранник ответил, глядя поверх головы Чудакова:
— Я не засекал — оно мне нужно? Грят, были случаи, люди по несколько суток сидели. Всех не упомнишь: вошел посетитель, а когда вышел — кто его знает.
— А я думал, на ночь из музея всех выгоняют…
— На последний этаж вход обслуге запрещен. Туда только директор заходит и научные сотрудники. Там все заблудшие и сидят.
— Почему же директор оттуда никого не выгоняет?