Отряд мы набрали небольшой: я, братья орки — Пархиз и Шуграт, Валдур (ну оборотень, правая рука Змееуста, помнишь его) Потап (навязался, зараза, на наши головы), Параур и Рид. Насчет последнего скажу так — зря ты его того, он нормальный парень. Был. Теперь псих-психом. Задолбал всех в отряде своими выходками. Позавчера, например, нечисть поперла со всех щелей, так мы все за оружие схватились, а этот… (Как бы слово-то подобрать, чтоб твое девичество в краску не вгонять, не знаю) перекинуться снова решил. Всех нах… распугал. И нечисть, и нас. Такое страшило вышло, жуть, теперь сплю с кинжалом под рюкзаком, неспокойно рядом с ним… Вот и у Пархиза до сих пор тик нервный. Параур сказал, проклятье простое на вас, но снять его нелегко. Мастер загадок, етит твою…
Потап русалку, кстати, изловил. Она его совратить хотела, не думала, бедолага, что природа ему силищи дала немерено, а на мозгах крепко так сэкономила. В общем, потрясла она телесами, как положено, он к ней нагнулся, та его на дно к себе давай тащить. Только не тут-то было…
Теперь уговариваем всем лагерем отпустить дуреху назад. А он всё ищет, где у нее хвост приделан… Ну, ты понимаешь, о чем я… Как-то же, говорит, они размножаются… Вообще логика в его словах есть…
Ладно, не об этом сейчас, мы уже на последнем постое, через несколько часов в деревне будем, где мастер Хельм живет. Там и мать твою найдем, если ты во сне ничего не напутала. Письмецо мое идти будет долго, здесь магичить с трудом получается, гномы защиту какую-то поставили, так что, когда придет, значит и мы вот-вот будем. Ратмира там береги, и сама на рожон не лезь. Да, и бабку стороной обходи, почему — объяснять в письме не стану, сама поймешь потом. Пора мне закругляться, мужики уже все собрались, меня одного ждут. Не грусти, Гатька, скоро увидимся!
Хаим.
ПыСы: Рида жалко, правда, ты бы там подумала, как его в прежнее состояние вернуть, ну да чего я рассказываю, вот сама увидишь всё, тогда и поймешь!"
Дочитав письмо, я сложила его пополам и уставилась в окно невидящим взглядом. Они уже недалеко, может быть даже на острове…
— Что там пишут хорошего? Дашь взглянуть? — не дожидаясь ответа, дроу, обмотанный снизу полотенцем, вытащил бумажку из моих ослабевших враз рук и прочитал текст повторно, вслух. — Интересно, значит Параур с ними в отряде…
Муж замер у кровати, явно задумавшись о чем-то глобальном.
— Кто тебе Параур? Друг? Враг? Знакомый? — я подошла ближе и заглянула наемнику в лицо. — Он вводил меня в транс тогда, у Змееуста. Ну, я рассказывала…
— Да, я помню. Но ты не упоминала его имени.
— Не думала, что это имеет какое-то значение.
— Женщины! Ты описала мне всё: какие цветы росли вокруг дома, погоду на улице, твои чувства во время допроса и еще кучу всякой ненужной ерунды, но имя дроу, вводившего тебя в транс, показалось тебе неважным! Прекрасно! А то, что Параур является сильнейшим по части "амурных дел", ты знаешь? Ему платят бешеные деньги все люди и нелюди Эндорры отчаявшиеся найти свою истинную пару. И не каждому он соглашается помочь, Агата! А вас с Ратмиром он просмотрел ПРОСТО ТАК. Это, по-твоему, имеет какое-то значение? Или нет?
— Не кричи на меня! Сначала женись и не обещай развестись при первом удобном случае, а потом повышай голос! Тоже мне, умник! Плевать я хотела на все эти твои значения-предназначения, ясно? Я иду спать и говорить с тобой больше ни о чем не намерена!
Обойдя кровать с другой стороны, я откинула одеяло и вспомнила, что так и не переоделась ко сну. Плюнув от досады и злости, повернулась и пошла к шкафу. Теперь у меня было с десяток новых платьев и костюмов стараниями служащих Мириаль. Так же появилось несколько шелковых ночнушек и одна теплая пижама, почему-то в сердечко. Ее я и надела, запершись в ванной комнате. Поплескала себе в лицо холодной воды, смыла "натуральный" макияж, потопталась немного у двери, продумала несколько возможных вариантов развития событий и, наконец, жутко нервничая, гордо вошла в спальню.
Он спал. Повернувшись ко мне спиной, дроу мерно посапывал, даже не подозревая о том, в какой шок меня поверг. Столько переживаний, столько стресса… а он!!! Я залезла под одеяло и тихо всхлипнула. Надо же быть таким… таким… безразличным ко мне! Так жалко себя стало, так одиноко…
Еще раз всхлипнув, я часто заморгала, чтобы не заплакать. В этот момент его горячая рука схватила меня за талию и подтянула к себе под бок.
— Спи уже, горе луковое, завтра тяжелый день.
— Почему это? — я стерла со щеки скатившуюся-таки слезинку.
— Потому что на этом острове вообще легких дней не предвидится. Добрых снов, Гатёнышь.
Воспользовался именем, который использовал Хаим. Кто ему, спрашивается, разрешал? Я нахмурилась и недовольно пробурчала:
— Так меня могут называть только самые близкие!
— Ну, так сейчас ближе, чем я, к тебе никого нет, — хмыкнув мне в макушку, этот гад сладко зевнул и прижал меня к себе еще плотнее. Его дыхание было размеренным и спокойным, а рука лежала прямо под моей часто вздымавшейся грудью. Он просто дразнил несчастную девушку.
Скандалить сегодня совершенно не хотелось, тем более с ним. Поелозив немного и, наконец, найдя удобное положение, я с удовольствием ощутила, как напряглось позади меня тело Ранагара. Что ж, вот теперь, с чувством исполненной мести, можно и поспать.
Глазки сами закрылись, все-таки день был очень тяжелый. Удивительно, как же мне комфортно рядом с этим наемником, будто всю жизнь рядом засыпали.
— Добрых снов, Нагарчик, — прошептала я, уже погружаясь в очередной бредовый сон.
***
…Это был огромный зал с кучей колонн и высокими зарешеченными окнами. Много разношерстной публики толпилось у входа, кое-кто сидел на лавках. У дальней стены сооружен помост, на котором водрузили монолитный стол и большое кресло. Напротив находились еще два длинных стола, за которыми сидели седовласые мужчины в серых, явно пошитых на заказ, костюмах.
В подобном помещении у нас, в Огриве, суды проходили. Я хотела рассмотреть все подробнее, но тут открылась дверь, и в зал быстрой уверенной походкой вошел мужчина средних лет в длинной черной мантии с белым отглаженным воротничком. Толпа затихла, все в срочном порядке стали рассаживаться на места.
— Заканчиваем этот фарс! Ведите его сюда! — судья, а это был именно он, не дожидаясь секретаря, уселся на свое место и хмуро уставился куда-то перед собой. На этот раз открылась дверь сбоку, вошли трое громил, один из которых вел под локоток молодого красавца, явно богача.