Чистейшее наслаждение. Незамутненный комфорт. Холод в крови уступил место теплу, которое поглаживаниями расходилось по телу.
— Так лучше? — ласково сказала она.
Я утвердительно хмыкнул. И пиво тоже помогло.
Потом мы снова говорили. Я рассказал ей о слухах насчет того, что Креозоты говорят с Богом или что ментальную катастрофу вызвало оружие — прерыватель…
— …или это было накопление воздействия радио- и телесигналов. Да, я тоже все это слышала.
— Так что же на самом деле случилось, Бернадетта? Она массировала мою спину, а я лежал лицом вниз на двуспальной кровати.
— Мы много говорили с тобой о религии и Боге. Хочешь знать, с какого конца Бог имеет ко всему этого отношение?
— Ну, девушка, ты полна загадок! То ты мне говорила, что не веришь в Бога, Теперь ты сообщаешь, что Бог есть.
— Более того, — сказала она, гладя мои плечи. — Я тебе покажу, где он живет. Нет, лежи тихо, Ник. — Голос ее был так же ласков. — Я не сумасшедшая. Всего лишь информированная. И ты тоже будешь таким, если будешь лежать тихо и дашь мне говорить, пока я массирую тебе спину.
— Ну, Бернадетта, ты и даешь! Где живет Бог? То есть каждый может подвалить к двери и сказать «Привет»?
— Терпение, Ник Атен, терпение.
— Какую это все имеет связь с тем, что взрослые сошли с ума?
— Я тебе скажу, Ник. Скажу одним словом: ЭВОЛЮЦИЯ.
— Эволюция? Да, это все объясняет! Эволюция должна улучшать животных, а не снижать их возможности к выживанию. А взрослые просто посходили с ума и стали убивать своих детей.
— Это, Ник, всего лишь первая фаза происходящего процесса.
— Значит, это все естественно? Вроде метаморфозы, которая делает из гусениц бабочек?
— Я же тебе говорила. Ник, ты умнее, чем сам думаешь. Я могу сказать только одно: когда я буду говорить, держи разум открытым. Как я уже сказала, многие нашли бы мои слова неприемлемыми, даже невыносимыми. Это изменит жизнь навсегда.
— А все эти религиозные побрякушки для детей на Ковчеге — это комедия?
— Не в циническом смысле. То, что мы здесь делаем, — это очень полезно. Учим их новым ценностям, новой морали. Вере, которая дает им ощущение защиты и безопасности. Когда ребенок достаточно подрастет, ему будет сказана правда.
— Значит, это был розыгрыш — что ты мне покажешь, где живет Бог?
— Мы опять забегаем вперед. Ты хочешь знать, почему сошли с ума в апреле все, кому было больше девятнадцати?
— Конечно, хочу.
Я слушал ее ласковый голос, ощущал нежные прикосновения ее рук, массирующих мне спину.
— Мы вернемся не назад к апрелю. Ник. Мы вернемся назад на пятьдесят тысяч лет. К временам неандертальцев. Помнишь уроки истории?
— Приблизительно. Я не был примерным учеником.
— Коротко говоря, неандерталец был нашим предшественником на эволюционной лестнице. Мы его наследники. У неандертальцев был покатый лоб, тяжелые челюсти, обезьяньи черты — но у них был большой мозг, они ходили, как и более поздние люди, и создавали инструменты. Даже хоронили мертвецов.
— Представляю себе.
— Ну вот, значит, мы имеем дело с физически крепким и башковитым человеком. Который мог победить всех других живущих на земле созданий. Почему тогда они вдруг вымерли и уступили место нам?
— Понятия не имею. Наверное, у них стали рождаться человеческие детеныши. И наконец неандерталец сменился гомо сапиенсом.
— А ты посмотри на животный мир. Взрослые животные убивают или бросают детенышей, родившихся измененными или деформированными. Наверняка то же было и у неандертальцев. Они убили бы этих детенышей-мутантов, не дав им шанса вырасти и представлять собой угрозу.