Том 14. Повести, рассказы, очерки 1912-1923: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Девять, — сказала мама, перекладывая салфетки. — Не мешай. Десять, одиннадцать…

Миша обнял её одной рукой за шею, а другой поднёс тетрадку прямо к носу ей.

— Да мама же! Ты посмотри…

— Двенадцать, — о, господи! Ты меня свалишь на пол…

Она всё-таки взяла тетрадку, прочитала стихи и огорчила Мишу, сказав:

— Ну, это, наверное, папа тебе подсказал, а во-вторых, «на стене» пишется через «ять» в обоих случаях.

— И в стихах через «ять»? — печально спросил Миша.

— Да, да, в стихах, — не мешай мне, пожалуйста; иди, занимайся!

— Чем?

— Ах! Ну, пиши стихи дальше…

— А как надобно дальше?

— Придумай сам. Ну, висят часы, они тикают звучно… и ещё что-нибудь, вот и будут стихи.

— Хорошо, — сказал Миша и покорно ушёл к себе. Там он написал о часах мамины слова:

но дальше ничего не мог придумать, а уж как старался, даже подбородок себе выпачкал чернилами, не только пальцы.

И вдруг, — как будто кто-то подсказал ему, — он придумал четвёртую строку:

Это правда: Мише было очень скучно, но когда он написал четвёртую строку, то ему от радости даже жарко стало.

Он вскочил и стремглав помчался к папе, но папа — хитрый человек! — запер дверь кабинета. Миша постучал.

— Кто там? — спросил папа из-за двери.

— Открой скорее, — горячо сказал Миша, — это я. Я стихи написал, очень ловко.

— Поздравляю, продолжай, — пробормотал папа.

— Так я хочу прочитать тебе!

— После прочитаешь…

— Я сейчас хочу!

— Мишка, отстань!

Миша наклонился к скважине дверного замка и прочитал стихи, но вышло так, как будто он в колодец кричал, — папа не ответил ему.

Это окончательно обидело Мишу, он снова тихонько ушёл в свою комнату, минуту постоял у окна, прижав лоб к холодному стеклу, а потом сел за стол и начал писать то, что думал.

«Папа обманул меня, что если писать дневник, так будет интересно, — ничего не будет. Это он, чтобы я ему не мешал. Уж я знаю. Когда мама сердится, он называет маму злая курица, а сам тоже. Вчера я играл в кегли его серебряным портсигаром, так он рассердился получше мамы. А сам говорит. Они оба такие. Когда Нина Петровна, которая поёт, разбила чашку, так они сказали: это ничего и пустяки, а когда я чего-нибудь разбиваю, так они говорят сто слов».

Вспомнив, как несправедливо обращаются с ним папа и мама, Миша едва не заплакал, так жалко ему стало и себя и папу с мамой; оба они такие хорошие, а с ним не умеют хорошо вести себя.

Он встал и снова подошёл к окну: на карнизе сидел, ощипываясь, мокрый воробей. Миша долго смотрел, как он прихорашивается, разглаживая жёлтым носом русые свои перья, около носа они заершились у него, точно усы у папы.

Потом Миша подумал стихами: