Исторический роман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Герой должен впитать в себя самые различные, самые скрытые, но ищущие внешнего выражения стремления народа; он должен высказать не только то, что уже осознано и находится, так сказать, на поверхности жизни, а проникнуть вглубь, уяснить почему фашистская реакция одержала временную, но кровавую победу, к какими путями народ идет к своему освобождению. Такой герой дает своей личностью предвосхищение сознательной и решительной освободительной борьбы, приближающейся с каждым днем. И создается этот образ на основе чуткого восприятия тех народных движений и стремлений, которые уже есть в действительности.

В фигуре Генриха IV взаимная связь политически-полемической действенности с художественной высотой образа положительного героя очень ясна. Генрих Манн подчеркивает, что Генрих IV чepпал свою силу и удачливость из понимания народной жизни и стал национальным вождем потому, что обладал способностью чутко внимать действительным желаниям народа, храбро и умно вести народ к их осуществлению. Художественная тонкость этого положительного образа наносит фашистскому культу "фюрера" более тяжелый удар, чем большинство прямых сатирических или патетически-литературных разоблачений.

Это замечание нисколько не направлено, разумеется, к преуменьшению роли отрицательного, сатирического изображения врагов народа. Мы указываем только на ограниченность чрезмерно прямого, неисторического подхода к этой задаче. Пример классического романа показывает, как художественно высоки, как широко обобщены и историчны могут быть отрицательные образы людей. Но в современной литературе отрицательное изображение утратило эту реалистическую полноту и силу; вместе с тем, именно отрицательные образы получили в ней самое широкое распространение. Значение положительных фигур в романах Генриха Манна и других писателей в том и состоит, что они указывают на неудовлетворительность такого положения и представляют собой заметный шаг к его преодолению.

Первые шаги сделаны, но до цели еще далеко. Лучшие писатели современного Запада создали в своих романах, как мы говорили, скорее портреты отдельных героев, чем подлинные картины эпохи. Народность их героев, поскольку она проявляется как личное человеческое качество индивида, правдива и неподдельна. Но реальная почва, на которой вырастают эти качества, их взаимодействие со всеми общественными силами и тенденциями не изображены. Поэтому нет и органической связи героев с народной жизнью, нет опосредования, соединяющего конкретные народные движения с их вождями.

Жизнь уже показала сущность больших и прогрессивных исторических движении", марксистско-ленинская мысль дает им глубокое и всестороннее объяснение. Художественная заслуга Генриха Манка состоит в том, что он, изучая жизнь своей угнетенной родины, понял, от чего зависит ее освобождение, и воплотил в литературных образах первые шаги, сделанные реальной политической жизнью в этом направлении. Дальнейший творческий рост писателя может пойти только по этому пути — по пути углубления и укрепления его связи с народом.

Так сама жизнь ведет и направляет творчество крупных писателей. И познание этого направляющего воздействия жизни напоминает нам о другом примере верного отношения к современности, который дает нам современная литература. В предыдущей части нашей работы мы показали, как в произведениях, посвященных современности, непосредственный жизненный опыт исправлял многие предрассудки Мопассана и Якобсена, разрастающиеся в отвлеченность и антиреализм в специально исторических романах; лучшие романы этих писателей о современности дают несомненный пример "победы реализма" над осознанным и ложным мировоззрением авторов.

Подобную "победy реализма" нередко можно наблюдать и у Фейхтвангера. Не составляет труда сделать целый ряд возражений против того, как писатель подходит к изображению фашизма в "Успехе" или "Семье Оппенгейм", и показать, что в исторических романах того же автора эти недостатки возрастают и огрубляются… Но для нас сейчас существенно не это, а то, что в романах о современной жизни Фейхтвангер создал подлинно живые образы, в которых естественно и убедительно выражаются лучшие силы народа, восстающие против фашистского варварства. Таких людей, как Иоганна Крайн в "Успехе" или юноша Бертольд Оппенгейм, мы "е найдем в исторических романах Фейхтвангера. Именно в этих к еще некоторых других образах из романов о современности видна художественная одаренность писателя, часто заглушаемая его ложными теориями и предрассудками, обычными для западноевропейского, писателя последних десятилетий.

Фейхтвангер ценит исторический роман потому, что ему кажется, будто художественная обработка этого "завершенного" материала более легка и вернее приводит к успеху. В противоположность писателю, нам кажется, что именно эта "легкость", то есть гораздо меньшее сопротивление, исторического материала ложным теоретическим построениям, и есть причина того, что как раз эти романы Фейхтвангера, слабее, чем его другие романы, где жестокость и требовательность современной жизни вступают в борьбу с намерениями автора и дают развиться его лучшим возможностям.

Это различие между историческим романом и романом из современной жизни не случайно. Рассматривая всю немецкую литературу империалистического периода, мы увидим, что, несмотря на блеск отдельных фигур, исторический роман этих лет не может сравниться с замечательным историческим изображением современности в "Будденброках" Томаса Манна или "Верноподданном" Генриха Манна… То же можно сказать и о литературе послевоенных лет. "Волшебная гора" Томаса Манна, цикл романов Арнольда Цвейга о мировой войне, антифашистские романы Фейхтвангера превосходят в идейном и, особенно, в художественном отношении" всю художественно-историческую литературу, за исключением, быть может, только "Генриха IV".

В этом явлении выражается очень существенная проблема общественной миссик, лежащей на литературе. Что дает перечисленным романам такое значение? То, что их авторы старались образно передать конкретный исторический генезис своего времени. А это и есть то, чего еще нехватает антифашистскому историческому роману и отсутствие чего составляет его самую слабую сторону.

Как мы уже говорили, явление это обусловлено тем, что исторический дух, возрождающийся в литературе нового гуманизма, выражается ярче и чаще всего там, где писатель непосредственно сталкивается с современной изменяющейся действительностью и кладет в основу произведения свой живой опыт, свои жи-вые впечатления.

Историческое чувство, историческое мышление — это был тот новый принцип, который Бальзак воспринял от Вальтер-Скотта и передал лучшим писателям социального романа следующих поколений. Современный общественный роман так же растет из классического исторического романа, как последний вырос из великого общественного романа XVIII века. Решающая задача исторического романа наших дней — это восстановление чувства и понимания связи между прошлым и настоящим, утраченных в период упадка буржуазного реализма.

С художественной точки зрения, восстановление этой связи ведет к возрождению классического типа исторического романа. Но путь к этому возрождению не может быть и не будет чиста, эстетическим: художественно законченную форму может создать лишь конкретно-исторический подход к современности.

Исторический роман современного Запада возникает и развивается при свете новой восходящей демократий. Народный фронт не только защищает от фашистских покушений прежнюю, ограниченную к непоследовательную буржуазную демократию; чтобы действительно ее защитить; он вынужден сплошь и рядом выходить за ее узкие пределы, возвращать ее к революционно-демократическим историческим истокам и давать революционному демократизму новое, более развитое, всеобщее, социальное и демократическое содержание. Как сказал т. Хосе Диас, характеризуя движение народного фронта в Испании, Европа стоит перед нарождением демократии нового типа. Самая глубокая, последовательная, свободная от внутренних общественных противоречий социалистическая демократия, победившая в Советском Союзе и не существовавшая прежде ни в одной стране мира, является маяком для всех народов, обещанием их конечного освобождения, мощным фактором, движущим вперед все человеческое общество.

Борьба за новую демократию пробуждает в народе новую волну героизма; не только Советский Союз, где повседневная жизнь дает примеры самоотверженного и творческого труда, но и многие народы Европы и Азии вступили в героический период. И это совсем иное, чем героизм пуритан или якобинцев в английской и французской революциях, в основе которого лежали неизбежные иллюзии. Теперь массовый героизм покоится на познании действительных законов общественного развития и действительных нужд трудящегося человечества. Защитники народного фронта ведут борьбу за подлинные интересы всех трудящихся, за создание таких материальных и культурных условий, которые обеспечат им человеческую жизнь и возможность свободного развития.

Эта перспектива неизбежной конечной победы над капитализмом изменяет также и отношение идеологов новой демократии к прошлому. Современный писатель, обогащенный опытом народной антиимпериалистической борьбы во всем мире, может изобразить предшественников этой борьбы совсем по-другому, чем Вальтер-Скотт или Бальзак, для которых героический период был только величественным эпизодом, грандиозной интермедией, прерывающей на недолгий срок безнадежную серость жизни.

В первой части нашей работы мы цитировали прекрасный анализ романов Купера, написанный Максимой Горьким. В этом анализе ясно показана двойственность мировоззрения классиков исторического романа. Купер вынужден оправдать гибель скромного героического Кожаного Чулка, благородного и человечного индейца, признать эту гибель необходимой для дальнейшего прогресса: однако в изображении Купера победитель по своей человеческой ценности намного ниже побежденного. Такова судьба всякого примитивного общества, приходящего в соприкосновение с капитализмом.

Если писатель, понявший главную историческую тенденцию современности — развитие к коммунизму, возьмет подобную же тему, он станет перед проблемой: какая судьба ждет народ, сохранивший много черт первобытно-коммунистического строя, если он войдет в соприкосновение со страной, где победила пролетарская революция? Ясно, что при этом в корне изменится экономическая снова жизни вчера еще отсталого народа, изменятся обычаи, воззрения на природу, семью и т. д.; но так же ясно, что эти изменения прямо противоположны тем, которые рисовал Купер с таким потрясающим трагизмом.

Во многих областях Советского Союза произошло соприкосновение социалистического строя с жизненным укладом народов, стоявших на различнейших ступенях общественного развития (конечно, далеко не всегда настолько примитивных); и весь мир был свидетелем невероятно быстрого экономического, политического, культурного подъема в жизни этих народов.

Таким образом, новое историческое чувство, порожденное осуществлением социалистической демократии в одной стране и. нарастанием широких революционно-демократических течений во всем мире, дает искусству огромные и новые возможности.

Революционное освобождение из-под ига капитализма вызвало в народных массах волну героического подъема. И этот подъем здесь уже не эпизод, за которым следует неминуемый спад народной энергии; напротив, революционный взрыв расчищает все препятствия с пути, по которому устремляется эта энергия, все расширяясь и усиливая свой напор. Раскрепощенные народные силы проявляют свою творческую природу и прежде всего создают государство социалистической пролетарский диктатуры, которое улавливает тенденции народного исторического развития и организует, соответственно им, строительство общественных норм и учреждений, позволяющих использовать максимум народной энергии для дальнейшего материального и культурного, подъема всего общества.

Уверенность в окончательном и полном социальном раскрепощении народа изменяет отношение исторического романа к будущему и перемещает акцент в отношении к прошлому на то чувство, которое утверждает его перерастание в новые исторические формы; победа социализма в СССР заставляет открывать в прошлом черты и тенденции, остававшиеся прежде в тени, неизвестные классическому историческому роману. В этом смысле новый, вырастающий из современной народности и демократизма исторический роман будет противоположен классическому.

Из всего нами сказанного понятно, что эта новая перспектива открывается не только перед советскими писателями (хотя, конечно, такие общественно-исторические тенденции в Советском Союзе выражаются несравненно яснее как объективно, так и субъективно). Борьба за демократию нового типа, убеждение, что эта демократия недостижима без социально-политического, экономического и культурного освобождения эксплоатируемых масс, — а это убеждение мы видим у писателей народного фронта, — показывает, что перспектива углубления и обновления исторического чувства становится реальностью и для этих писателей.

Литературная реализация новых общественных тенденций неизбежно вызывает, глубокие изменения в формально-эстетических принципах романа и, в частности, романа исторического. В самой общей форме можно определить это изменение, как тенденцию к эпосу. Она ощущается во многих современных произведениях: яркий пример из советской литературы — образ Чапаева, из западной — концепция романа "Генрих IV". Эту черту с необходимостью вызывают к жизни общественные условия, и ей, несомненно, суждено стать основой всего нового искусства. Но сейчас это еще хотя и сильная я постоянно крепнущая, но все же именно тенденция.

То, что Маркс говорил о правовых установлениях, может быть применено также к литературным формам: они не могут стоять выше общества, которое их создало. Они не могут, да и не должны быть выше — ведь их значительность зависит от реализма, от глубины и верности изображения того, что действительно существует. Уже в самой действительности заложены тенденции, ведущие к будущему, и их верное отражение даст нам о будущем более ясное представление, чем любые фантастические догадки или проекты.

Противоположность между современным и классическим типом исторического романа еще весьма относительна. Мы должны были ее подчеркнуть, чтобы предотвратить ложную мысль, будто мы призываем к формальной реставрации, эстетическому подражанию классическим образцам. Такая реставрация невозможна. Различие исторических перспектив обусловливает различие композиционных принципов, принципов характеристики и т. д. Насколько велико будет это различие — над этим вопросом было бы бесполезно задумываться сейчас, в начале нового периода. Это тем более не нужно, что сейчас главной задачей западноевропейского гуманистического искусства остается преодоление порочного наследства буржуазной упадочной литературы. Новые, здоровые тенденции не могут быть иначе проведены до конца. Недаром идеологическая и художественная проблематика современного исторического романа стоит в такой зависимости от сознательных и инстинктивных усилий писателей освободиться от традиций империалистического периода.

В этой борьбе изучению классического исторического романа должна принадлежать большая роль, — и не только потому, что он дает нам высоко художественные образцы отражения народной жизни и, следовательно, может быть прекрасным масштабом для современного творчества с точки зрения его народности. Мало то го: именно в силу своей народности, классический роман осуществлял общие законы большого эпоса. В этом его коренная противоположность историческому роману времен упадка, низведшему великое искусство композиции, рассказа, характеристики до умения подбирать удачные словечки. Тенденция к возврату подлинного эпического величия, к эпизации романа должна возродить общие законы великого повествовательного искусства, заставить писателей продумать их заново и превратить в художественную практику. Если это не совершится, литература, вместо нового подъема, распадется под воздействием противоречий, порожденных современным кризисом; но, конечно, о пессимистическое предположение не может осуществиться.

Общественное развитие идет вперед все ускоряющимися шагами. Каждый год приносит новые произведения литературы, свидетельствующие о ее неуклонном росте. И, надо думать, недалеко время. когда современный писатель создаст исторический роман, где будет адэкватно выражено то новое историческое чувство, которое вырабатывается революционным, антикапиталистическим движением трудящихся во всем современном мире.