(Яков, опустив голову, сидит на стуле, около него убитая страхом Софья; рядом с нею Пётр, задыхающийся; в углу Любовь, спокойной зрительницей. У стола Александр и Надежда. Иван сел. Вера, стоя сзади, ласково гладит его плечо и смотрит на всех круглыми глазами.)
Надежда (негромко и недовольно). Я, кажется, поторопилась выскочить…
Иван (устало). Вера, дай мне вина. Спасибо, Надя! Вот у меня даже ноги дрожат… Но теперь — кончено…
Софья (бормочет). Не кончено, нет!
Иван (раздражаясь). Ну, ты — молчи! Ты меня всадила бы в историю, как я вижу…
Надежда (упрекая). Да, мама! Вы ужасно… непрактичны, ужасно!
(Федосья вошла, остановилась у буфета и, качая головой, что-то бормочет.)
Софья. Яков, что же это?
Иван. Ну, будет! Я весь дрожу!
Любовь (Якову). Уйдём отсюда!
Яков (напрягая силы). Мне стыдно назвать тебя братом, Иван. Мне страшно за твою судьбу, за детей… я боюсь, что они назовут тебя…
Надежда (громко). Вы не уполномочены говорить от нашего имени!
Иван (встаёт). Что ты, брат? Разве я поступил так плохо? Что ты? Ты ошибаешься!
Любовь (Якову). Иди! Нет слов, которые разбудили бы совесть этих людей, их мёртвую совесть…
Александр (гримасничая).
(Пётр протянул руки к отцу, желая что-то сказать, и тихо опускается на пол в обмороке.)
Иван (тревожно). Что с тобой? Что с ним?
Любовь (спокойно). Вы убьёте и этого мальчика…
Софья (в страхе). Да! Иван, да! И его — тоже…
Надежда (отцу). Это простой обморок, папа! Он бегал, ему нельзя бегать. Уйдите отсюда, вам нужно успокоиться!
Александр (берёт его под руку). Идём, отдохни!
Федосья. Вот — задавили ребёнка…
Иван. Подожди… Что он?
Яков. Уйди… прошу тебя!
Иван. Конечно — дом твой, и ты имеешь право гнать меня… Но дети мои, я тоже имею право…
Надежда. Ах, да иди же!
Александр. Ну, нервы же у всех здесь!
Федосья. Экая склока… экие несуразные…
(Иван, Надежда и Александр уходят.)
Иван (уходя). Бедный мальчик… Его гоняют за какими-то там…