(Смех и голоса. Ладыгин, Ольга, Нина.)
Богомолов. Приехали. (Идет встречу.)
(Букеев, тяжело подняв руку, показ[ывает] ему кулак. Стукачёв и Дуняша накрывают на стол.)
Букеев. Шампанское похолоднее.
Стукачёв. Слушаю.
Букеев (вставая). Болван ты, Стукачёв.
Стукачёв. Почему же-с?
Букеев. Не твоё дело.
Стукачёв. Обидно-с, ежели без дела ругаете!
Букеев. Мне нужно кого-нибудь обругать…
Стукачёв. Дуняшу бы, она моложе меня…
Букеев. Ну, молчи… (Уходит.)
Стукачёв. Пьян.
Дуняша. За что это меня ругать надо?
Стукачёв. А меня за что?
Дуняша. Вы дольше моего служите здесь.
Стукачёв. Тс…
[(Жан и Ольга входят.)]
Дядя Жан. Ну, вы, живее! Марш отсюда… Устали, благодатная? Присядьте, прошу.
[(Стукачёв и Дуняша уходят.)]
Ольга. Мне надо переодеться…
Жан. Минуточку! Позвольте сказать десяток слов от души…
Ольга (разгляд[ывая] его). Да? Что такое?
Жан. Послушайте, божественная! Я — романтик.
Ольга. Серьёзно?
Жан. Вполне! Я… мне тягостно видеть страдания людей, а если мучается близкий человек — я совершенно впадаю в отчаяние. И вот, будучи душевно предан Никону, я умоляю вас: обратите на него внимание, приласкайте ребёнка! Он страдает с Тамбова…
Ольга. Откуда?
Жан. С Тамбова, с первого дня знакомства с вами…
Ольга. Вы много выпили?..
Жан. Обыкновенно… Позвольте — вы, кажется, это иронически спросили?