Васса. Нервы… Что за нервы? Мне сорок восемь лет…
Семён. Опять — сорок!..
Васса. А никогда они у меня не болели…
Анна (бросив окурок в камин). Нервы и у меня не в порядке… Домище — огромный, гулкий… шорохи какие-то…
Васса. Крысы. Да Прохоровы голуби.
Анна. Скрип по ночам…
Васса. Значит — сухой дом-от…
Анна. Тени шевелятся.
Васса. А это не иначе как Липа ходит… это уж она…
Семён. Ну вас, мамаша, не вспоминайте её…
Васса (задумчиво). Ходит и ходит…
Анна. Вы ведь не верите, что самоубийцы ходят.
Васса. Не знаю. Почему мне знать?
Семён. Вот завели волынку! Мамаша только в целковый верит…
Васса (безобидно). Болван ты, Семёнушка! Для кого мы с отцом целковые-то копили? Для детей будто. А они — и не стоят целкового-то… Ты вот внука здорового не мог мне родить… молчал бы, не́хотень.
Семён (грубо). Это вы врёте!
Анна. Сеня!
Семён. У меня был здоровый ребёнок…
Васса. От горничной.
Семён. Ну так что? Был же? А что горничная, так вы сами меня с нею свели.
Васса. И ребёнок родился мёртвенький. Вот, Анна…
Семён (вскочил). Вовсе не мёртвый он родился, а она его сама — она всё Наталье рассказала, нечего врать! Вы запугали её чем-то… и всю жизнь её ребёнком этим пугали… с того она и удавилась… да!
Васса (спокойно). Вот, Анна, слушай…
Анна (возмущённо). Как ты можешь говорить… такие пакости, Семён? Это — ужас…
Васса. А ты — слушай! Ты — тоже мать, тебе это годится…
Семён. Напрасно, Анна Захаровна, подлизываешься ты к матери… не оправдаются расчёты твои, нет! (Уходит, сильно хлопнув дверью.)
Васса (усмехаясь). Ишь как!
Анна. Ах, мама! Я только теперь понимаю, как вам трудно должно быть…
Васса. Ничего. Я — не обидчива… А ты понимай, тебе это нужно…
Анна. Иногда мне даже… боязно за вас…