Анна (обняв его, ходит). Ты на Люде женился?
Павел. Ну да. И делать у нас ничего нельзя. Я вот начал старинные иконы покупать у староверов, за рекой, — мать загрызла: богу, говорит, не молишься, а денег тратишь много! Не понимает, что тут десять рублей на рубль можно взять… Выгоднее всего — старинными вещами торговать… в городе один торговец купил шесть тарелок за девять рублей, а продал — за триста двадцать… вот как! А мы тут… кирпич, изразцы, дрова, торф… дьявол идёт!.. У-у!
Прохор (входя). Ба-а! Сколь шикарная дама однако! (Растопырив руки, разглядывает племянницу, вкусно прищёлкивая языком.) Браво! Ну, поцелуй…
Анна. А вы, дядя, не смущайте.
Прохор. Тебя-то? Гм… с такими глазками не смущаются… врёте-с!
Анна. А вот — Семён! Ух, какой толстый!
Семён (рад). Анюта! Вот хорошо… Господи! Как я рад, ей-богу… ну — ах ты! Сколько время не видались?
Анна. Ты с женой-то познакомь!
Семён. Обязательно! Наташа, вот она — Анюта! Помнишь, я тебе говорил, колошматила меня всё?..
Прохор. Мало!
Анна (Наталье). Мне приятно видеть вас… будемте друзьями…
Наталья. Хорошо-с…
Прохор. Бум!
Семён. Она у меня — тихая! Староверка, в корчаге крестили… [23]
Прохор. В огромной корчаге!
Анна (Павлу). А Людмила где?
Павел (захваченный врасплох). Не знаю. (Семён фыркнул, все замолчали на секунду.) Спит она.
Семён. Ты ведь её знаешь!
Анна. Она красивая была…
Прохор. Ого! Ты на неё теперь взгляни! Зверь!
Семён. Похвалил!
Павел. Это он назло мне. Они все смеются надо мной…
Наталья. Ну, полно, что ты!
Павел. Они меня со свету сживают, Анна!
Анна. Ой, как страшно! (Обняла Павла за плечи и отводит его в угол, что-то говоря; он ворчит и машет руками.)
Прохор (Семёну). Хороша сестра-то?
Семён. Да-а…
Наталья. Только глаза очень блестят…
Семён. На мать похожа…
Прохор. Фигура-то! Грандама…
[23] корчага — большой глиняный горшок или чугун, чугунник, развалистее горшка. Т. е. крестили дома, не в церкви, по обычаям староверов — Ред.