Записки начальника военной разведки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ко мне подошли Герасим Алексеевич Кирпич, Григории Николаевич Севастьянов и без лишних объяснений сказали: «Павка, нужно снова сходить за линию фронта, доложить руководству обстановку и постараться доставить в бригаду необходимое оружие и боеприпасы». Я имел уже кое-какой опыт, знал руководство Белорусского штаба партизанского движения, мне был знаком маршрут Движения и возможный характер препятствий, при переходе. В попутчики для выполнения этой важной задачи мне предложили Валю Воробьеву. Валю я знал, она пришла к нам летом 1942 года и выполняла разведывательные задачи. Для нас вновь были подготовлены временные удостоверения на имя Бурнацких Павла и Валентины, брата и сестры, жителей деревни Заборье. Было подготовлено разрешение бургомистра на посещение родственников в Витебске. Короткую легенду мы разработали вместе с Севостьяновым.

Бригада двинулась из Усвиж-Бука в Лепельские леса, а мы с Валей, тепло попрощавшись с Кирпичем, Севостьяновым, Седлецким, — за линию фронта.

Расставание было нелегким. Мы с Валей понимали, какие тяжелые испытания предстоят партизанам бригады, а командование понимало, что ждет нас при переходе фронта. О нашем задании знал ограниченный круг лиц. На этот раз у нас не было никакого письменного донесения для Центра, так как обстановку и наши потребности в оружии и боеприпасах я знал хорошо.

Кирпич и Севостьянов предупредили меня, что через неделю, в качестве наших дублеров, с аналогичной задачей за линию фронта будет направлена вторая пара — Володя Рябинин и Ольга Горбацевич.

По маршруту нашего движения многие деревни были сожжены, разорены между населенными пунктами не было почти никакого движения. Причиной была карательная экспедиция немцев. Двигаться в дневное время по дорогам было опасно, и мы старались передвигаться по тропинкам и перелескам. Отдыхали, как правило в лесу, один из нас спал, другой — бодрствовал. Через Западную Двину переправились на лодке, которую предоставил какой-то крестьянин.

Переход через железную дорогу Витебск-Полоцк оказался сложным и опасным. Вышли мы к ней в полдень. Расположились на опушке леса и стали вести наблюдение. Левее нас находился немецкий сторожевой пост. Через переезд мы не пошли, выбрав место для перехода в другом месте. В полночь мы пропустили патруль и бесшумно перебежали на другую сторону. Послышался шум приближающегося поезда и вдруг раздался взрыв. Случилось непредвиденное совпадение нашего перехода железной дороги и подрыва вражеского эшелона какими-то местными партизанами. Мы с Валей бросились бежать к лесу, но ельник оказался настолько густым, что невозможно было не только бежать, но и даже идти. Со стороны будки послышался лай собаки, раздалась автоматная очередь. Мы ползли по ельнику от железной дороги. Сильный ливень заглушил треск ломающегося ельника, по которому мы ползли. Благодаря этому нам удалось скрыться. С наступлением сумерек мы вошли в какой-то дом, стоявший на окраине деревни, попросили поесть. Хозяева нас покормили, принесли кусок сала, каравай хлеба, несколько вареных картофелин. Видно было, что они с пониманием отнеслись к нашему положению.

Железную дорогу Витебск-Полоцк мы перешли южнее станции Лосвидо под видом местных жителей спокойно, не перебегая, не прячась, на виду немецкого поста. Немец, стоявший на посту, видел нас, но никак не отреагировал, вероятно, такие переходы днем разрешались местным жителям. Но когда мы подошли к деревне, то увидели нескольких полицейских, собиравших молодежь для работ в гарнизоне Лосвидо. Я подошел к старшему полицейскому и показал письменное разрешение бургомистра на наш переход Полицейский что-то подумал и махнул на нас рукой. Как только мы увидели, что полиция вышла из деревни, мы с Валей через поле дошли до леса и быстрым шагом двинулись дальше на восток.

К этому времени у меня на правой ноге сильно воспалилась старая рана. поднялась температура, и я с трудом шел уже два дня. На второй или третий день после перехода железной дороги мы встретили партизан бригады Шмырева, которые нас накормили. Меня они предложили направить в партизанский госпиталь. Мы от этого предложения отказались, поблагодарив за помощь и с их проводником перешли линию фронта.

В направлении Торопца шла грузовая автомашина, груженная каким-то армейским имуществом. Лейтенант разрешил нас подвезти. От боли в ноге и от высокой температуры я погрузился в забытье. Выехали на дорогу-лежневку, которые сооружались на болотистых участках фронта саперами. Разъезжались встречные машины на таких участках с трудом. Вот на таком участке дороги навстречу нам шла классная легковая автомашина «ЗИС-101», на которых ездило высокое начальство. Наш грузовик встал поперек дороги и встречная легковая машина остановилась. Из нее вышел Борис Георгиевич Эйдинов, секретарь ЦК КП(б), ехавший в сторону линии фронта. Он меня сразу узнал. Мы с Валей сошли с машины, и я ему доложил, с какой задачей нас направили. Эйдинов подробно расспрашивал об обстановке во время блокады немцами нашей бригады, о состоянии отрядов и бригады в целом, о причинах отсутствия радиосвязи, настроении партизан, и, главное, о том, в чем в первую очередь нуждается бригада. Я пересказал просьбу командования бригады, особо делая упор на необходимость оружия, боеприпасов и медикаментов. Борис Георгиевич и сопровождавший его товарищ делали записи а блокнотах, просили повторить некоторые цифры.

Я видел, как Эйдинов на каком-то форменном бланке написал записку и в моем присутствии проинструктировал своего водителя, чтобы он доставил меня на станцию Бологое, посадил в поезд на Москву. Сам Борис Георгиевич сел в грузовую машину и поехал к фронту. Валю он захватил с собой в оперативную группу Белорусского штаба партизанского движения. Прибыв в Москву, я явился в Белорусский штаб партизанского движения, располагавшийся в отдельном здании на улице Фрунзе, доложил о прибытии и указаниях Эйдинова. Меня сразу же отвезли в армейский госпиталь, в тот же день сделали операцию на ноге, и я быстро стал поправляться. Недели через две я вышел из госпиталя, разместился в общежитии на Большом Черкасском переулке и еще несколько дней ходил на перевязку. После госпиталя я еще раз докладывал Эйдннову о бригаде и ее нуждах, встречался и беседовал с другими должностными лицами Белорусского штаба партизанского движения.

В Белорусском штабе партизанского движения меня проинформировали о новом месте расположения бригады, районах боевых действий, о выброске на парашютах оружия и боеприпасов, прибытии новой радистки Валентины Антоновны Полещук.

Внимательное отношение к нуждам бригады секретаря ЦК КП(б) Бориса Георгиевича Эйдинова, его быстрая реакция на просьбы, которые не так просто было выполнить в то время, является примером ответственного отношения к своему делу. С таким же вниманием он относился и к решению проблем, возникавших у других партизанских формирований.

Глава 5. Действия разведчиков-подпольщиков

Неоценимую услугу в добывании разведывательных данных о немецких войсках и мероприятиях оккупационных властей на занятой территории, об оперативном оборудовании местности, размещении складов и баз, базировании авиации оказывали подпольщики, проживавшие в гарнизонах, на объектах, интересовавших командование бригады. Подпольщики вели разведку в Орше, Шклове, Могилеве, Круглом, Толочине и других населенных пунктах, они следили за перевозками немецких войск по железным дорогам, оборудованием оборонительного рубежа по Днепру и передавали полученные данные партизанам.

По заданию Шкловского райкома партии был оставлен для работы в тылу противника Сергей Шугалей, до войны работавший на шкловской фабрике «Спартак». Ему удалось привлечь для подпольной работы братьев Николая и Валентина Шустиковых, братьев Федора, Дениса и Ивана Гришанковых, Веру Жарину и других товарищей, работавших на железной дороге в Шклове и на станции Лотва в качестве машинистов, кочегаров, обходчиков, слесарей-ремонтников.

Группа поддерживала постоянную связь с Антоном Антоновичем Белобрагиным — начальником разведки, а позднее командиром 10-го партизанского отряда. Через Белобрагина группа Шугалея передавала в бригаду сведения о перевозках немцев по железной дороге Орша-Могилев, о воинских частях, располагавшихся в Шклове, Могилеве, Лотве, характере оборонительных сооружений по Днепру между Шкловым и Могилевым. Группа минировала железную дорогу между Шкловым и Могилевым и подрывала вражеские эшелоны. На ее счету было более 12 взорванных эшелонов. При содействии партизан 10-го отряда были уничтожены немецко-полицейские гарнизоны на кирпичном заводе в Лотве, разгромлен артиллерийский дивизион, захвачено в плен несколько немцев, давших ценные показания. Многие из состава этой боевой группы подпольщиков ушли в партизаны, а многие погибли, в том числе руководитель группы Сергей Шугалей и бывшая подпольщица, а потом партизанка-разведчица, Софья Яблочкина.

Через Ивана Степановича Малашкевича, партизана 10-го отряда, поддерживалась связь с подпольщиками Могилева супругами Новиковыми, Алексеем и Раисой Варламовыми, с чехом-кладовщиком немецкого склада Рудольфом. Через этих людей бригада получала данные о гарнизоне немцев в Могилеве, строительных работах по Днепру, а Рудольф через связных Ануфрия Кононова, Веру Жарину, Марию Бекаревич, Марию и Сергея Шугалей передал для партизан более 2-х тонн соли, в которой очень нуждались. Подпольщики Могилева добыли для нашей партизанской газеты шрифт, периодически передавали медикаменты.

В Орше действовала подпольная группа под руководством бывшего заместителя директора белостокского текстильного комбината Семена Степановича Благочинного. Нина Фомина, бывшая студентка педагогического института, вела разведку немецких войск в Орше, складов различного назначения, поддерживала связь с отрядом Хадорика, куда направляла бывших советских военнослужащих, попавших в плен, от партизан доставляла мины, листовки, передавала по поручению Благочинного разведывательные сведения, добытые в Орше. Клавдия Медведская, бывшая студентка, хорошо знавшая немецкий язык, вела наблюдение за движением поездов через Оршу, добывала чистые бланки различных документов, которые немцы выдавали местным жителям. Иван Янковский работал машинистом на станции Орша, устанавливал мины на поездах, идущих к линии фронта. Федор Ромашов работал в полиции, помогал советским военнослужащим избегать плена, по возможности обеспечивал их удостоверениями, связывал с Ниной Фоминой, а она направляла их к партизанам. Врач Евдокия Урасткина, работая в госпитале, передавала партизанам медикаменты и перевязочный материал.

При отправке из Орши очередной группы советских военнопленных к партизанам, Благочинный отдал старшему проездной билет, выписанный на его имя, но провокаторы разоблачили группу, старший был убит, а билет Благочинного изъят.

Благочинный был сразу же арестован. Фомину и Медведскую предупредили об опасности. Фомина успела уйти к партизанам, Медведская была арестована. Благочинного и Медведскую допрашивали, пытали, а потом казнили.

В документе немецкой службы безопасности о Ходорике, Благочинном и Фоминой говорится следующее:

«Политическая служба безопасности».

Отчеты ГФП 1941–1943 гг.

Сообщение командира абвер-группы вермахта Вермута в Коханове.

Руководитель партизанской группы, некий Хадорик Максим неоднократно бывал в деревне Голошеве. В лес была направлена разведгруппа на поиски партизан, которая вернулась ни с чем. Была послана вторая группа, которая установила путь Ходорика и встретилась с партизанами. Один из наших агентов выстрелил и убил одного партизана, забрав полевую сумку, в которой был обнаружен месячный проездной билет служащего сельхозкомпании на льнокомбинате Благочинного. Благочинный был тесно связан с Фоминой Ниной. После его ареста Фомина ушла к партизанам. На допросе он признался, что сжег несколько сот килограммов льна, поджег текстильную фабрику, а проездной билет потерял в Галошеве.

Начались поиски Нины Фоминой, в результате которых был убит брат Ходорика, задержан 16-летний Женя Урбанович, который жил с бабушкой в Орше и был завербован Ниной Фоминой. Он вместе с ней уходил к партизанам. При выполнении задания Хадорика и Фоминой достать капсюли детонатора у Савицкого он был арестован.

Немецкий агент Юрий Саулич на допросе, состоявшемся после войны, показал, что Вермут из абвер-группы в Коханове дал ему задание выявить, где находятся Хадорик и Нина Фомина, но это задание он не выполнил, так как не знал, где их искать.

Для Нины Фоминой начался новый этап борьбы с немецкими оккупантами в рядах партизан. Ей поручались ответственные разведывательные и диверсионные задания. В июле 1943 года Нина вместе с Ольгой Демеш подорвали вражеский эшелон около деревни Барань, под Оршей. Следующий эшелон Нина Фомина с Ольгой Горбацевич взорвали на самой станции Орша около блок-поста 1 августа 1943 года. 5 сентября около станции Червень они пустили под откос еще один вражеский эшелон.

В конце ноября 1943 года Нина Фомина и Ольга Горбацевич перерубили кабель, соединявший ставку Гитлера с командованием группы армий «Центр». Кабель был проложен вдоль автострады Минск-Москва на глубине около метра. Девушки и двое мужчин ночью долбили землю около часа, пока нашли кабель и перерубили его.

Все шесть сестер Ховренковых из деревни Ганцевичи, проживая во время оккупации в разных местах, были связаны с партизанами бригады «Чекист» и выполняли разведывательные задания. Мария Ховренкова устроилась на работу в волостную управу деревни Понизовье, вошла в доверие к бургомистру и офицерам гарнизона. Она вела разведку немецких войск вблизи Понизовья, добывала бланки документов, выявляла планы гитлеровцев и через связных передавала эти данные в бригаду. Гестаповцы выследили Марию, жестоко пытали и расстреляли. Надя — сестра Марии, выполнявшая задания партизанской разведки, погибла в 1942 году.