Записки начальника военной разведки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Об авторе

Генерал-майор в отставке Голицын Павел Агафонович родился в 1922 году в пос. Черноисточинск Пригородного района Свердловской области. Служил в Советской Армии с октября 1940 года по май 1984 года постоянно в разведке. Прохождение службы: командир мотоциклетного взвода на Западном фронте, командир разведывательного взвода и начальник разведки партизанской бригады «Чекист» (Белоруссия), заместитель начальника разведки 105 стрелковой дивизии и 9 пулеметно-артиллерийской дивизии 1-го Дальневосточного фронта, а затем Приморского ВО, начальник разведки 20 гв. армии ГСВГ, начальник разведки Прибалтийского ВО, начальник Советской военной миссии связи при Командующем Британской Рейнской армии (ФРГ). Трижды, с перерывами, проходил службу в Главном разведывательном управлении Генерального штаба — начальником направления, начальником отдела, заместителем начальника научно-исследовательского института. Участник Великой Отечественной войны с ее первого дня, руководил разведкой партизанской бригады «Чекист», диверсионно-разведывательные группы которой пустили под откос 265 воинских эшелонов, уничтожили 11 тыс. гитлеровцев. В составе войск 1-го Дальневосточного фронта участвовал в боях против японских захватчиков. В послевоенный период принимал активное участие в организации разведки войск НА ТО и, в частности, западноберлинского гарнизона, войск СГА. В составе группы Маршала Советского Союза Петрова В. И. принимал участие в разработке планов и непосредственно в боевых действиях в Эфиопии. Член КПСС с апреля 1944 года, принят в партию Шкловским подпольным райкомом компартии Белоруссии. Награжден правительственными наградами: 8 орденами (Октябрьской Революции, Красное Знамя, Отечественной войны 1 ст. — дважды, Красная Звезда — трижды, За службу Родине III ст.), 14 медалями (в том числе — «Партизану Отечественной войны» I ст., «За победу над Германией», «За победу над Японией»). Участник парадов Победы — в Москве в июне 1945 г. и Владивостоке в октябре 1945 г.

Глава 1. Первые дни войны

В начале октября 1940 года после десятисуточного железнодорожного переезда в вагонах-теплушках команда молодых призывников-уральцев прибыла в местечко Супрасль, в то время Белостокской области, в 4-й мотоциклетный полк.

Полк расквартировывался на территории бывшего монастыря, занимавшего значительную площадь. В центре монастыря стоял внушительных размеров костел, приспособленный командованием полка под спортивный зал. По периметру территории, огороженной кирпичной оградой метровой толщины, были расположены кирпичные здания с кельями монахов, переоборудованные под казармы. Во вновь построенных деревянных парковых помещениях стояли мотоциклы с колясками АМ-600 таганрогского завода, бронеавтомобили, колесные транспортные машины.

4-й мотоциклетный полк был сформирован год назад на базе одного из кавалерийских полков, поэтому среди красноармейцев и командиров-старослужащих в повседневных разговорах постоянно присутствовала кавалерийская лексика, воспоминания о службе в кавалерии и не совсем доброжелательное отношение к новой материальной части — мотоциклам и бронемашинам.

Командовал полком представительный, высокого роста, подтянутый, со строгими чертами лица, старый русский офицер (как говорили командиры) полковник Собакин, носивший на петлицах четыре прямоугольника (шпалы).

В составе нашей команды, прибывшей с Урала, было около 40 человек из Висимского района, в том числе 4 — из одного класса Черноисточинской средней школы: Виктор Бушин — мой лучший друг детства, Андрей Малинин — сын моей двоюродной сестры, Федор Шишов и я.

После ночлега в «костеле — спортивном зале» мы прошли саносмотр, помылись в бане и впервые одели военную форму. Мы смеялись, не узнавая друг друга в новом облачении. К великому нашему огорчению, вместо сапог нам выдали ботинки с обмотками. Но мы знали, что идет форсированное развертывание на Западе новых воинских частей и соединений, и было ясно, что в запасе армейских тылов сапог оказалось недостаточно.

Всех нас, одноклассников-черноисточинцев, включили в одну команду молодых красноармейцев 2-й роты 1-го мотоциклетного батальона, командиром которого был капитан Карданов.

После того как нам выдали карабины и снаряжение (вещмешки, котелки, фляги, принадлежности для чистки и смазки оружия), начались занятия, основными дисциплинами которых были строевая, физическая и огневая подготовка, знакомство с устройством и возможностями мотоцикла, изучение уставов.

Старослужащие красноармейцы относились к нам, молодым, очень доброжелательно, помогали советами и оказывали помощь по службе.

Ружейные пирамиды и ящики с боеприпасами находились в коридорах, при выходе из спальных помещений. Смысл такого размещения заключался в том, чтобы при подъеме по тревоге красноармейцы, одев обмундирование, при выходе из помещения получали оружие и боеприпасы и организованно следовали к месту построения. Комнат для хранения оружия в то время не было.

Примерно через неделю учебы старшина роты Ковбасня вызвал нас с Виктором Бушиным, критически осмотрел наш внешний вид, дал полчаса на устранение недостатков и по распоряжению командира роты повел нас к командиру батальона капитану Карданову. При входе в его служебный кабинет мы отрапортовали ему громким голосом — представились. Внимательно осмотрев нас и очень доброжелательно улыбаясь, он предложил нам сесть. Мы были до предела напряжены, и, впервые оказавшись с глазу на глаз с таким большим начальником, продолжали стоять. Тогда он объявил нам, что командование батальона выбрало вас для отправки на учебу в Ташкент, в училище по подготовке штурманов для ВВС Красной Армии. Поступление в училище добровольное, разнарядка на два места у нас имеется. Нам давались сутки на обдумывание и доклад принятого решения.

Мой друг Виктор тут же, не задумываясь, ответил за обоих: «Мы согласны». Но капитан, снова улыбнувшись, сказал: «Подумайте и явитесь ко мне завтра». Мы по-военному повернулись кругом и вышли из кабинета, около которого нас дожидался старшина роты. Мы доложили ему о разговоре с командиром батальона. Виктор сразу же набросился на меня: «Чего раздумывать, это же то, что нам нужно, это же наша давняя мечта». У меня такой мечты не было. Не было особого желания стать военным, хотя в то время стать офицером было очень престижно. А вот у Виктора другое дело. Он с детства увлекался авиацией, вел в школе кружок ОСОАВИАХИМа «Юный авиастроитель», делал модели самолетов с резиновой тягой, организовывал соревнования авиамоделистов в поселке, строил и запускал на шпагате воздушных змей, много читал про летчиков. Любимым его героем был Валерий Чкалов.

Спали мы рядом на втором ярусе. Ночь для нас обоих была бессонной. Виктор уговаривал меня согласиться поступить в авиационное училище. Я не соглашался. На другой день мы доложили комбату о согласии Виктора и моем отказе. Докладывать об отказе мне было тяжело, но, как я понял, командир батальона отнесся к этому с пониманием.

Вместо меня с Виктором сдавать экзамены поехал красноармеец Глухов, который не прошел в Ташкенте медкомиссию и вернулся в полк, а Виктор поступил в училище, закончил курс обучения по ускоренной программе. В начале войны он совершил несколько боевых вылетов.

Расставание с Виктором было тяжелым. Мы оба как-будто чувствовали, что больше никогда не встретимся. На прощание Виктор подарил мне свой фотоаппарат «Фотокор», а я ему вручил карманные часы в чугунном корпусе, которые мне купила мама перед призывом в армию. В конце 1942 года Виктор погиб — не вернулся с боевого задания, как указывалось в похоронном сообщении его матери. Для меня это была большая утрата, ведь мы с ним крепко дружили.

Вскоре всех красноармейцев с полным средним и высшим образованием (их было не так много) собрали в учебную роту, именуемую курсами по подготовке лейтенантов.

Кроме газетных материалов и разговоров командного состава, мы не располагали другой информацией, но все понимали, что надвигается война. Вслух не высказывались, но каждый понимал, что договор с Гитлером, заключенный Советским правительством в 1939 году, — это только некоторая отсрочка начала боевых действий.

Занятия на курсах носили организованный характер. Учебные дни были насыщенны до предела. Строго соблюдались воинские уставы, распорядок дня, поддерживалась дисциплина. Требования со стороны младших командиров и офицеров к курсантам были жесткими. Большую часть времени мы проводили в поле — изучали тактику действий мотоциклетных подразделений, занимались огневой, физической и строевой подготовкой. Чаще, чем другие штатные подразделения, мы стреляли из карабина, пистолета, пулемета, учились вождению мотоциклов. Преподавали нам и основы топографии — главным образом, чтение карты и ориентирование на местности.

На вооружении вновь формируемых мотоциклетных полков появились минометы. Два минометных расчета было и на наших курсах. В один из них вторым номером расчета попал и я. Довольно простое устройство 50-миллиметрового ротного миномета, методы выбора и оборудования позиции, правила стрельбы из них мы усвоили неплохо. Первым номером расчета был один уральский инженер, в обязанности которого входили переноска миномета, выбор позиции, развертывание миномета для стрельбы, наводка на цель и пуск мин.

В мои обязанности второго номера входили переноска двух лотков с минами, подача мин первому номеру при стрельбе, замена при необходимости первого номера расчета.

При обучении на курсах мы вспоминали среднюю школу, организацию ОСОАВИАХИМ. В ней получили некоторые практические навыки, пригодившиеся в армии. В школе работали оборонные кружки: юный авиастроитель, ГСО (готов к санитарной обороне), ПВХО (готов к противохимической обороне), БГТО (будь готов к труду и обороне), ворошиловский стрелок.

Осень 1940, первое полугодие 1941 года прошли в напряженной учебе на курсах: полевые тактические занятия, учения и стрельбы, топография, первичные приемы ведения разведки наблюдением, действия в пешем и мотоциклетном дозоре, нанесение на карту разведданных объектов противника, снятие координат, краткие устные донесения командиру о результатах разведки, занятия по изучению материальной части оружия, мотоцикла, практическое вождение и стрельбы — таков был основной перечень тем боевой подготовки. В редкие свободные минуты мы общались между собой, обменивались новостями, полученными из дома в письмах. Как могли поддерживали друг друга морально, так как учеба и служба были напряженными.

Официально нам было объявлено о том, что после двухгодичного обучения на курсах нас должны уволить из армии в запас с присвоением звания «лейтенант». В конце апреля 1941 года небольшая группа курсантов нашей роты убыла во вновь формируемый полк. В первых числах мая меня и еще двух курсантов представили прибывшему в полк капитану, после краткого знакомства с которым нас откомандировали к новому месту службы. Утром мы сошли с поезда, прошли километров 10 и оказались в местечке Подбелье, 70 км южнее Белостока. Позже мы увидели еще двух командиров. Один из них — капитан Громов был командиром вновь формируемого мотоциклетного полка, другой — старший политрук Долгов — комиссаром полка, третий, который нас привез с курсов, — начальником штаба полка.

Командир полка капитан Громов вывел нас на опушку леса, построил и объявил, что через несколько дней здесь будет сформирована новая воинская часть. Мы поняли, что это будет новый мотоциклетный полк.

Однажды старший политрук Долгов пригласил меня и предложил должность секретаря комсомольской организации полка. Мои анкетные данные, по-видимому, его устраивали, а может быть, выбирать было не из кого, поэтому он и предложил этот выборный пост мне. Вскоре состоялось комсомольское собрание, где меня избрали в состав бюро комсомола полка.

Вскоре в полк прибыл заместитель командира полка по технической части. Зампотех собрал несколько человек, имеющих навыки вождения, и поставил задачу перегонять в полк мотоциклы, прибывающие по железной дороге на станцию Гайновка, расположенную примерно в 30 км от места дислокации полка. Меня назначили старшим этой команды, и для нас началась интенсивная работа по перегону мотоциклов. На грузовике нас доставляли в Гайновку, где на площадках разгрузки мы снимали с мотоциклов заводскую смазку, при необходимости дозаправляли их горючим и своим ходом перегоняли в полк. Обычно мы делали 2 рейса в день, и таким образом доставляли в полк ежедневно по 15–20 мотоциклов. Довольно интенсивно поступала к нами другая техника: бронеавтомобили, грузовые машины, ремонтные летучки, но ими занимались другие военнослужащие. Приходили эшелоны с солдатами-новобранцами, прибывали офицеры, закончившие военные училища. Личный состав размещался в землянках, для строительства которых использовался сосновый лес, вырубавшийся вблизи расположения полка. Техника хранилась под открытым небом на площадках, огороженных колючей проволокой.