Промолчал падишах, а про себя подумал: «Как же это так, три раза подряд он говорит мне, что я наследник шорбачи. Если это правда, я убью свою мать».
Взял падишах саблю, постучался к матери:
— Матушка, открой дверь!
— Сынок, с добром ли ты?
— Да, с добром, открой!
Открыла она ему дверь, видит ― сын стоит с саблей в руках.
— Сынок, что случилось? Почему ты так поздно и с саблей?
— Матушка, скажи мне правду, не скажешь ― голову отрублю! Чей я наследник ― своего отца или кого другого? Мой слуга Ахмад вот уже три раза перед народом объявил, что я наследник шорбачи.
— Сынок, что от тебя утаить, что от бога! Падишах приходил ко мне каждый седьмой день. Однажды в такой день постучался кто-то ко мне уже поздно, я, сонная, открыла дверь и не спросила, кто это. Потом легла с ним, думала, что это падишах. А когда тот ушел, вскоре пришел сам падишах. Я поняла, в чем дело. Но побоялась и не сказала ему ничего. С той ночи я и понесла. Ты и вправду сын шорбачи.
Повернулся падишах и молча вышел.
На следующий день собрался народ в его диванах, и падишах объявил:
— Имя Ахмада теперь Ахмад ― знаток людей, коней, оружия и жемчугов.
И сделал падишах Ахмада своим лала. Стал Ахмад сидеть рядом с падишахом.
Как-то падишах, Ахмад и везир вышли из дворца, вдруг перед ними ― гурия.
— Ахмад, везир и падишах, ни в коем случае не оборачивайтесь через левое плечо. Всегда оборачивайтесь только через правое, ― сказала она и исчезла.
Везир и Ахмад ушли по своим делам, а падишах подумал: «Обернусь-ка я через левое плечо, любопытно, что случится?»
Только он обернулся через левое плечо, как налетел ветер и оказался он на тропинке. Пошел падишах по этой тропе. Долго ли шел, коротко ли, увидел вдали дворец и прямехонько направился туда.
Вошел во дворец, видит ― девушка на пяльцах узоры вышивает.
— Салам-алейкум, добрая девушка! ― поздоровался падишах.
— Алейкум-салам, падишах, в такую непогоду с добром ли ты?
— Ради бога, пусти к огоньку погреться.
— Будь в здравии, падишах, открой вон ту дверь и входи.
Толкнул падишах дверь, видит ― народ сидит. Поздоровался, ему ответили:
— А, падишах, добро пожаловать, что привело тебя в такую непогоду? Пожалуйста, присаживайся.
Сел падишах. Оглянулся, увидел старуху с огромными зубами. Сорок юношей обслуживают ее. За один раз кладет она в мундштук три оки233 табаку и выкуривает за одну затяжку.
— Падишах, расскажи нам что-нибудь, ― обратились к нему присутствующие, ― если тебе удастся заставить старуху заговорить три раза, мы отдадим ее тебе. Наша старуха совсем не разговаривает с людьми.
— Хорошо, ― ответил падишах, ― я попытаюсь сделать что-нибудь, чтоб она заговорила.
Повернулся падишах к старухе и говорит:
— Я падишах, и, когда что-нибудь приказываю своим лала и везиру, они тут же выполняют мое приказание. Весь мир в моих руках, я всесилен.
— Слуги, ― говорит старуха, ― принесите прутья и два ведра холодной воды, разденьте его, облейте водой и обломайте прутья о его спину.
[233] Ока (или окна) ― турецкая мера веса, равная 1,28 кг.