Господин главный редактор долго не подходил к телефону, и Юрий нетерпеливо кусал губы, слушая доносившиеся из трубки протяжные гудки и поглядывая на часы. Часы показывали почти половину пятого — самое время, чтобы встать, умыться росой и встретить рассвет. В общем, утро туманное, утро седое… А если дрыхнуть до девяти, пусть себе и в законный выходной, то какой, спрашивается, смысл вообще выезжать за город? Выспаться можно и в московской квартире…
Наконец Светлов соизволил ответить. Голос у него был заспанный до невозможности, и вместо «алло» господин главный редактор выдавил из себя только какое-то неопределенное «М-ня?», сопровождавшееся к тому же длиннейшим сладострастным зевком — Юрию даже почудилось, что он слышит в трубке отчетливый хруст челюстного сустава.
— Привет, — сказал он. — Это я.
— Ыэа ыять ыээх? — снова зевая, промычал в ответ Димочка.
— Чего? — не понял Юрий.
На столе перед ним дымилась большая фаянсовая кружка с крепчайшим кофе. Кружка была четвертая или даже пятая по счету — какая именно, Юрий не помнил. Зажатая между большим и средним пальцами левой руки сигарета тоже дымилась; стоявшая здесь же пепельница ощетинилась окурками, из-за чего синий фарфоровый окунь выглядел так, словно сдуру попытался проглотить крупного морского ежа. От кофе и сигарет Юрия уже мутило.
— Я говорю, — сдавленным, чтобы не будить домашних, но уже вполне ясным голосом повторил Светлов, — ты время по часам определять умеешь? Или ты как раз и звонишь, чтобы поинтересоваться, который час? Так вот, чтоб ты знал, время — начало пятого…
— Двадцать восемь минут — это уже не начало, — сдерживая нетерпеливую дрожь в голосе, уточнил Юрий. — Это уже ближе к половине.
— Это первая половина, — буркнул Светлов, опять зевнул и напомнил: — Пятого. В кои-то веки возьмешь выходной, решишь хорошенько отоспаться… И какого черта я не выключил телефон?
Тон у него был философский — чувствовалось, что господин главный редактор смирился с неизбежным, вылез из-под одеяла, ушел куда-то, где мог говорить, не опасаясь разбудить жену и ребенка, и теперь намеревался подробно и обстоятельно обсудить с Юрием проблему ранних звонков, не дающих усталым служащим — не бездельникам каким-нибудь, которым заняться нечем, а честным пролетариям умственного труда! — спокойно отоспаться в свой законный выходной день. Тем более после шашлычков с водочкой и красным вином…
— Кончай трепаться, Дима, — напряженным тоном сказал Юрий, и очередной зевок господина главного редактора оборвался на середине. Филатов услышал, как Светлов с негромким стуком захлопнул рот. — Ты мне нужен, — добавил он. — Извини, что разбудил, но дело действительно срочное.
— Ну, раз уж ты дошел до того, что извиняешься, дело, надо полагать, и впрямь срочное, — сказал Светлов. Он произнес это с иронией, но Юрий знал его не первый год и без труда различил за этой иронией плохо замаскированную тревогу. — Что, сэр рыцарь, прогнала тебя твоя Дульсинея?
— Дима, — сказал Юрий, — прости, но у меня очень мало времени, и мне действительно нужна твоя помощь.
— Хорошо, — отбрасывая шутливый тон, сказал Светлов. — Слушаю тебя. Что с тобой снова стряслось?
— Нет, Дима, ты не понял, — терпеливо возразил Юрий. — По телефону мы это обсуждать не будем. Ты мне нужен здесь, понимаешь?
— Где это — здесь?
— Здесь — это в Москве.
— В Москве я буду только завтра, — сообщил господин главный редактор. Тон у него при этом был очень недовольный: Димочка явно чувствовал, что у Юрия на этот счет другое мнение. — До завтра ты потерпеть не можешь?
— Я могу, — сказал Юрий. — Дело не может.
— Знаешь, где они у меня, эти твои дела? — с тихой тоской спросил Светлов.
— Знаю, Дима, — сказал Юрий. — Извини, очень надо.
— Не сомневаюсь. Когда?
— Прямо сейчас. Извинись за меня перед Лидочкой.
— Толку ей от твоих извинений… Ч-черт, угораздило меня с тобой связаться! Ладно, что тебе еще нужно, кроме моей персоны?
— Твоя записная книжка, — сказал Юрий. — С адресами и телефонами.
Светлов пренебрежительно хмыкнул.
— У меня их штук двадцать, — сообщил он. — Что, все тащить?
— Только те, — терпеливо сказал Юрий, — в которых записаны координаты редакторов издательств и толстых литературных журналов. И… Ну, я не знаю, тебе виднее. Короче, мне нужны люди, от которых зависят новые публикации в художественной литературе.
— Ты написал роман? — спросил Светлов, но это прозвучало как-то рассеянно, словно, задавая вопрос, господин главный редактор напряженно думал о чем-то Юрий догадывался, о чем именно, и не сомневался, что такая опытная акула пера, как редактор «Московского полудня», сумеет сделать правильные выводы из полученных крох информации. — Ага, — продолжал Светлов после короткой паузы, — я, кажется, начинаю понимать…
— Вот и прекрасно, — не очень-то вежливо перебил его Юрий. — Будет о чем подумать по дороге.