Герои и предатели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Какие товарищи? — тут же последовал уточняющий вопрос. — И что ты дал товарищам? Куда цинки с патронами дел, скотина!

Попов заорал. Да, его раздражало не то, что Николаев был пьян. Выпивали у него бойцы и до этого. Но тогда он знал — откуда это все. Доставали сахар, дрожжи, сами затевали брагу, сами выпивали. Самое главное — ставили его, командира, в известность заранее. Они, впрочем, догадывались, что возражать он не будет.

Так что к самому факту выпивки Юра относился довольно лояльно. Брага получалось не такая уж крепкая, ртов было много, так что напиться серьезно было почти невозможно. Так, легкая эйфория, и не более того. Ну, как, скажем, две бутылочки пива натощак выпить.

Но вот продавать за водку боеприпасы… Это уже выходило за все границы дозволенного. Это было, в глазах Попова, настоящее преступление. В общем-то, он уже решил, что доложит о происшедшем комбату, и пусть этого оборзевшего сержанта забирают отсюда, и разбираются уже наверху. Под трибунал, в штрафбат, или куда там еще — не важно. Спускать такое нельзя, и такая сволочь у него в батарее процветать не должна.

Не понятно, что это было — то ли Николаев, и правда, еще не отошел от опьянения, то ли такое похмелье у него было тяжелое, то ли он вообще слетел с катушек, только сержант громко и отчетливо сказал вслух то, что говорить ему по должности было совсем не положено:

— Сам ты, летеха, скотина!

Это было такое оскорбление, что на мгновение Попов опешил, и даже почувствовал в животе пустоту и ледяной холод. Такое спускать было нельзя. Юра сделал шаг вперед, и без особого замаха, резко ударил Николаева кулаком в глаз. Тот покачнулся, взвыл от боли, размахнулся, и ударил лейтенанта в ответ. И попал точно в нос.

Боль на мгновение была просто адская. Потекла кровь, и Попов отступил. При этом он увидел выражения лиц своих бойцов. Они ждали. Они ждали, что он сделает. Юра понял, что отступи он сейчас — и все. Его вообще никто не будет слушать. Вступить в драку сержантом — поставить себя на одну доску с ним. Каков не был бы итог боя — а Коля был массивным товарищем — потом бы все равно посмеивались.

Момент был решительный. Лейтанант сбросил с плеча автомат, передернул затвор, и выстрелил Николаеву в голень. Тот взвыл, рухнул на пол, потянулся к оружию… Но тут Попов уже не дремал, а быстро метнулся к бойцу, и наступил своей ногой ему на пальцы. Николаев закричал, как будто его резали.

Юра ударил сержанта ногой в лицо, потом подобрал его автомат, и предупредил:

— Дернешься — я тебя вообще пристрелю, сволочь!

На выстрел необыкновенно быстро прибежал Логвиненко. За его спиной маячили еще бойцы. Два бывших собутыльника Николаева уже давно вскочили, и теперь стояли — ни живы, ни мертвы — прижавшись спинами к стенке. Было видно, что хмель из них мгновенно испарился.

— Перевяжите его, — кивнул на сержанта Попов, и кинул свой индивидуальный пакет второму сержанту в его расчетах — краснодарцу Волобуеву.

— Что тут у вас? — спросил, вытаращив изумленные глаза, Логвиненко.

— Вот, сука, продал патроны, купил водки, у местных наверное, нажрался, и ударил меня, то есть своего непосредственного начальника. В боевой обстановке. Трибунал?

— Трибунал, однозначно, — кивнул головой ротный. — А может, замнем все же?

Последние слова он произнес очень тихо, так, чтобы окружающие не слышали.

— Нет уж, — громко и зло ответил Юра. — Это невозможно. Вот сейчас оформим его как раненого. Он отправится в госпиталь. Может, сюда уже больше и не вернется. Да, скорее всего, так и будет — точно не вернется. Будет лежать в госпитале — на белых простынях, сладко спать, хорошо жрать, дрочить будет в теплом сортире по ночам. А нормальные бойцы тут останутся. Может, бой. И будут в них стрелять патронами, которые эта падла духам продала за водку. И, может, убьют кого. Этими же самыми нашими патронами!!

Лейтенант сорвался на крик.

— А потом эта гадины получит свои боевые на руки. А потом еще льготы смотри какие, ветеранские. Хотя ему не льготы положены. Его надо было бы к стенке поставить. Прямо сейчас. Так это точно, потом вони не оберешься… Почему такому дерьму всегда и везде так везет, а?

Волобуев как-то не очень умело перебинтовывал ногу раненому сержанту, но тот уже не орал, а просто стонал, но к окружающему относился несколько индеферентно — во всяком случае, глаза у него закатились.

— Так, гаврики, — обратился Попов к двум собутыльникам Николаева, — рассказывайте быстро, как дело было.

«Гаврики», глядя на простреленного сержанта, на бешеное лицо своего комбата, сочли, что Николаев теперь точно по любому «списан», и что лучше рассказать все как есть.

Действительно, вчера в самых уже сумерках, к блокпосту с той стороны, где располагались минометчики, подошли какие-то малолетки, и предложили развеяться. Как на зло, в этот момент там был сержант Николаев, который оказался в этом месте случайно. Он вступил в разговор, и сказал, что развеяться хотелось бы, но денег у них нет.

Малолетки засмеялись, и сказали, что это им и так было известно, но им нужны патроны, или другое ценное имущество, например, штык-ножи. Но предупредили сразу, что если патроны будут какие-нибудь фиговые, то пусть тогда «солдат потом не обижается», найдут способ как его достать.

Николаев сказал, что у них есть патроны, прямо в нераспечатанном цинке, чтобы не сомневались. Друзьям он сказал, что штык-ножи отдавать не хочет. Типа, летеха, рано или поздно, узнает. Конечно, можно на него и «забить», но будет много лишней вони. А так он видел, как «этот лох» Воробьев прятал цинки. Николаев решил, что пока эти цинки хватятся, куча времени пройдет, и концов не найдут. На «Птичкина» потом и свалить можно будет, если что.

Цинки они обменяли на водку. Долго торговались, и сошлись на трех бутылках. Цинки спустили по стене вниз на веревке. А чтобы местные не вздумали сбежать, не отдав товар, держали их на прицеле.

Сержант сказал, что им на троих хватит одной, чтобы не «спалиться». Но когда они выпили бутылку, им показалось, что все хорошо, но мало. Тогда они выпили вторую. Закуски почти и не было, и как они выпили третью, вообще не помнят. Очнулись вот только сейчас утром, когда их пришел будить командир батареи.

— Вот вы дебилы!! — ахнул Логвиненко. — Духи солдатам тупорылым, как вы, могут продать отравленную водку, чтобы вы все сдохли. Это вам просто повезло, что вам не отраву продали… Или гадость какую, от которой слепнут на утро… Ну, дебилы… Это нечто!

— Ну, что? — спросил Юра у ротного, дашь мне машину, чтобы этого козла к комбату отвезти. Надо же как-то оформить все это дело юридически. А? Как ты думаешь?