— И что — «ну и»? Нормальные фото. Там и правда, такие крали есть! Блин, как картинки! Правда, она предупредила, что самая красивая ни хрена по дому делать не умеет. Но она не для этого родилась. Ей за богатого надо выходить. Типа, она как модель — на нее только любоваться нужно.
Якубенко засмеялся, а потом сказал:
— Слушай, Олег, я вот, может, надумаю жениться… Сведи меня с этой теткой!
— С телкой?
— Да нет! С теткой этой — со свахой твоей.
Олег возмутился:
— Что за хрень ты городишь? Какая она моя? И как я тебя сведу? Я тебе кто — свах? Иди ты, блин…
Якубенко не обиделся. К Мищенко и его натуре он уже давно привык.
— Не, ну, правда, как мне с такими кралями познакомиться? На улице у нас не познакомишься, сам пойми.
Олег обреченно вздохнул.
— Я тебе, короче, скажу, как ее зовут, и где она работает. И сам договаривайся.
Якубенко благодарно задышал:
— Вот это ладно. Только я скажу ей, что я от тебя? Гут?
— От тебя не отвяжешься, — обреченно ответил Мищенко. — Хуже «пиджака». Ты сначала с войны домой вернись!
— Уж как-нибудь вернусь. А потом, — мечтательно сообщил прапорщик, — надо жениться и детей завести. А то время тяжелое, а так хоть кто-то после меня останется.
Олег привстал, опершись на локоть:
— Ну, ты брат, меня сегодня уже задрал. То оптимизм из тебя не по-детски прет, то каркаешь тут… А ты что, хочешь в Махач-Юрте на всю жизнь остаться? В этой дыре?
Якубенко снова не обиделся.
— А куда мне идти? — грустно сказал он. — Я ведь тут, вообще-то, родился. Это моя родина, как ни крути. Где я еще кому нужен…
— Э-э-э… — строго ответил Олег. — Ты не дохни. Ты чего тут сопли развел? Я сам из Казахстана приехал. Хотя я там тоже родился. И ты можешь служить переехать куда-нибудь в Россию. Послужишь, притрешься, и останешься.
— А родители? Куда я от них?… Нет, где родился — там и пригодился!
— Ну, как хочешь! Только тогда не жалуйся.
— Да я и не жалуюсь.
Олег решительно поднялся на ноги.
— Все, пошли, — строго сказал он. — Надо к Магомедову идти на совещание. Время подошло.
Они оба почти одновременно подошли к заднему борту, синхронно взялись за ограждение, и…
А потом раздался свист, небо у Олега оказалось почему-то под ногами, земля стремительно нарастала, и наступил мрак…
Наверное, оператор ПТУРСа вряд ли был бы полностью доволен результатом своего выстрела. Или, может быть, как раз наоборот — если бы был человеколюбив.
С одной стороны, в машину он попал, чем привел ее в полную негодность. В кузове сгорели несколько автоматов, и все остальное имущество взвода, которое бойцы накопили за время боевого похода. Но вот убить — он никого не убил.
В кабине в этот момент никого не было. Снаряд разорвался в ней, а ударная волна стремительно вынесла лейтенанта и прапорщика из кузова.