Замок Рэкрент: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На это она так глубоко вздохнула, что мне в коридоре было слышно.

—А разве не низко вы поступили, сэр Конди, — говорит, — не сказав мне до свадьбы, что вы разорены?

—Не сказав вам, дорогая! — говорит он. — Да разве вы меня об этом хоть раз спросили? И разве не предостаточно было у вас друзей, которые лишь о том с утра до ночи вам твердили, если б только вы захотели прислушаться к их клевете?

—Нет, то была не клевета, и друзья мои не клеветники, и я не могу слышать, как неуважительно вы о них отзываетесь, — говорит миледи и достает из кармана носовой платок. — Лучше их друзей не бывает, и если б я только их послушала.,. Ах, зачем это батюшка меня запер! Больше мне не в чем его упрекнуть! Если б он меня не запер, мне бы и в голову не пришло убежать...

—Что ж, дорогая, — говорит мой господин, — не плачьте и не печальтесь об этом сейчас, все прошло, и вы замужем за тем, кого вы избрали, наперекор им всем.

—Конечно, я знаю, я слишком была молода, чтобы делать выбор, — говорит миледи и снова вздыхает, так что мой господин, как был недобритый, поворачивается к ней в изумлении.

—Послушайте, Белла, — говорит он, — вы ведь не можете отрицать того, что знаете не хуже меня. Ведь вы же сами меня просили, и притом дважды — написано вашей рукой и запечатано вашей печатью, — чтобы я увез вас в Шотландию и там на вас женился.

—Ах, не будем больше об этом говорить, сэр Конди, — отвечает миледи с раздражением. — Я же была тогда совсем несмышленая.

—Насколько я могу судить, вы и теперь немногим разумнее, дорогая Белла, раз говорите так со своим супругом! Но я на вас не сержусь, я знаю, что-то в этом письме, которое вы положили в карман, настроило вас вдруг против меня и повлияло на ваши суждения.

—Повлиять на мои суждения не так легко, как вы думаете, сэр Конди, — отвечает миледи.

—Дорогая, — говорит он, — у меня о ваших суждениях самое высокое понятие, вам известно, что я никогда и не помышлял с вами тягаться. Но теперь, дорогая моя Белла, — говорит он и отнимает ее руку от книги, самым что ни на есть серьезным образом, — теперь у меня перед вами то преимущество, что я совершенно спокоен, а вы — нет. Так что не верьте ни единому слову хулы из того, что пишут ваши друзья о вашем милом сэре Конди, и дайте-ка мне сюда письмо из кармана, чтобы я посмотрел, что они там говорят.

—Что ж, берите, — говорит она, — и так как вы совершенно спокойны, я полагаю, сейчас уместно будет просить вашего согласия на то, чтобы исполнить пожелания всех моих близких и вернуться к моему отцу и прожить с ними остаток моей несчастной жизни в Джульеттиной горке.

Тут мой бедный господин отпрянул назад на несколько шагов, словно его пуля поразила.

—Вы шутите, Белла, — говорит он. — Как у вас хватает сердца оставить меня совсем одного в самый разгар моих несчастий?

Но немного опомнившись от изумления и с минуту поразмыслив, он сказал, от души заботясь о благе миледи:

—Что ж, Белла, дорогая, видно, вы правы. Что вам делать в замке Рэкрент, когда имущество мое все будет описано, мебель перевернута, а в доме устроят аукцион — не далее, чем на будущей неделе? Так что я даю вам сердечное мое согласие на отъезд, если такова ваша воля. Только не просите меня вас сопровождать, этого я по чести не могу сделать, вспомните, в каких отношениях я всегда, с самой нашей свадьбы, был с вашими близкими. К тому же у меня дома дела; а пока что, если мы вообще собираемся сегодня завтракать, давайте спустимся вниз и в последний раз тихо и мирно сядем за стол, Белла.

Тут, услышав, что господин мой идет к двери в коридор, я кончил прилаживать кусок шифера к выбитому окну, и когда он вышел, я смахнул с подоконника пыль своим париком[57] и пожелал ему доброго утра как мог поласковее, видя, что на душе у него скверно, хоть он и старается это от меня скрыть.

—Окно тут все разбито и порастрескано, — говорю, — вот я и пытаюсь его починить:

—Что верно, то верно, оно и впрямь все разбито и растрескано, — говорит, — и не трудись, честный старый Тэди, его чинить, — говорит,— нам с тобой оно и так послужит, а в доме скоро никого больше и не останется.

—Ваша честь сегодня не в духе, — говорю, — но вы позавтракаете, и на сердце у вас станет легче.

—Спустись-ка в людскую, — говорит, — и принеси мне в столовую перо и чернила, да возьми у миссис Джейн лист бумаги, ибо у меня тут дело, которое не терпит отлагательства. Да принеси мне перо и чернила сам, Тэди, — ты мне понадобишься, чтобы засвидетельствовать мою подпись на документе, который мне надо будет составить как можно скорее.

Что ж, пока я ходил за пером и чернилами, да еще за листом бумаги, я, понятно, все ломал голову над тем, что за документ нужно составить, да еще поскорее, моему бедному господину, это ему-то, кому в голову отродясь не приходило заниматься делами до завтрака. Ни для кого другого он на такое бы не пошел, но, как я вскоре узнал, это он делал ради миледи, тем высказав особое благородство после такого-то с ним обращения.

Я как раз поставил свою свидетельскую подпись под документом, который он сочинил, и стряхивал с пера чернила на ковер, когда миледи спустилась к завтраку. Увидев сэра Конди за бумагами в такой неурочный час, она вздрогнула, словно встретилась с призраком, — и немудрено!

—Вот и прекрасно, Тэди, — говорит он, берет у меня из рук документ, который я подписал, не зная и не ведая, что в нем, и подходит к миледи, складывая его на ходу.

—Это касается вас, леди Рэкрент, — говорит он, подавая ей документ, — и прошу вас, сохраните эту бумагу и покажите ее друзьям, как только приедете домой. Но теперь, дорогая, положите ее в карман и, ради всего святого, давайте завтракать.

—А что в ней? — спрашивает миледи и разворачивает документ с любопытством.

—Это только небольшая записка относительно того, что, как я полагаю, мне надлежит сделать при первой же возможности, — говорит мой господин. — Вы мое положение знаете, я связан в настоящее время по рукам и ногам, но не будет же вечно так продолжаться, и когда я отдам богу душу, земля-то останется, Тэди, ты это знаешь. Так что запомни, что я желаю, чтобы твоя госпожа имела из доходов с земли чистых пятьсот годовых, а из остального пусть уж платят долги.

—Ваша честь, прошу вас, — говорю. — Я до того времени не доживу, мне и думать об этом нечего, ведь мне давно уже перевалило за восьмой десяток, а вы человек молодой и вам еще с божьей помощью жить да жить.

Что мне было обидно, так это видеть бесчувствие миледи, она на все только и сказала:

—Это очень благородно с вашей стороны, сэр Конди. Тэди, вы можете больше не ждать.

[57] Парики в Ирландии употреблялись раньше как метелки для подметания или смахивания пыли со столов, лестниц и пр. Издатель сего труда сомневался в этом, пока не увидел, как один работник старой школы обмел своим париком ступеньки лестницы, после чего с полным спокойствием надел его снова на голову со словами: «С позволения вашей чести, он от этого хуже не станет».