Изумленные моряки кинулись к линям и лихорадочно принялись распутывать их.
Вражеский корабль приближался.
— Триста пятьдесят ярдов, — сообщила Лазю.
Хантер ее почти не слышал. Расстояние его больше не интересовало. Он смотрел сквозь прицел на силуэт вражеского корабля, затянутый дымом. Гарь ела глаза, слезы туманили их. Капитан смахнул их и вновь устремил взгляд на точку прицела, замершую на борту испанца.
— К повороту! Руль по ветру! — рявкнул Эндерс.
— Приготовиться к стрельбе! — выкрикнул Хантер.
Эндерс был потрясен. Чарльз знал это, даже не видя мастера-морехода. Он не отрывал взгляда от перекрестья прицела. Хантер собирался стрелять в тот момент, когда корабль будет разворачиваться. Это было неслыханно, попросту безумно.
— Один! — крикнул Хантер.
Он видел, как его корабль разворачивается, чтоб встать орудийным бортом к испанцу.
— Два!
Теперь галеон двигался медленно. Перекрестье прицела ползло по борту вражеского судна, мимо носовых орудийных портов, вдоль досок корпуса.
— Три!
Скрещенные нити медленно ползли к цели, но пока еще находились слишком высоко. Хантер ждал, когда его корабль нырнет с волны вниз, зная, что в этот самый миг испанец слегка приподнимется, открывая большую часть борта.
Капитан терпел, не смея дышать и надеяться. Испанский корабль чуть приподнялся, а потом…
— Огонь!
Галеон снова дернулся от силы отдачи. Залп получился недружным. Хантер и увидел, и почувствовал это, но не мог разглядеть результат. Он ждал, пока дым рассеется и из него выступит корабль. Чарльз смотрел.
— Матерь Божья! — выдохнула Лазю.
У испанского корабля не видно было никаких повреждений. Хантер промазал.
— Чтоб я сдох! — вырвалось у Чарльза, и он подумал, что слова его вскорости сбудутся.
Они все сдохнут. Следующий же залп испанцев прикончит их.
— Это была благородная попытка, — заявил дон Диего. — Благородная и храбрая.
Лазю покачала головой и поцеловала Хантера в щеку.
— Святые, помилуйте нас, — сказала женщина, и по щеке ее сбежала слеза.
Капитана захлестнуло беспросветное отчаяние. Они упустили свой последний шанс. Он всех погубил. Теперь ему оставалось лишь одно — выбросить белый флаг и сдаться.
— Мистер Эндерс! — позвал он. — Поднимайте белый.
Тут он осекся. Мастер-мореход отплясывал за штурвалом, хлопая себя по бедрам и хохоча во все горло.
Потом Чарльз услышал радостные вопли с нижних палуб. Это орали артиллерийские расчеты. Они что, все свихнулись?
Лазю, стоявшая рядом с Хантером, завизжала от восторга и захохотала столь же громко, как и Эндерс. Капитан развернулся и взглянул на вражеский корабль. Он увидел, как нос испанца приподнимается на волне, а потом заметил пробоину, зияющую в семи-восьми футах ниже ватерлинии. Через мгновение нос корабля снова погрузился в воду, скрывая поврежденное место.
Хантер едва успел осознать значение увиденного, как из баковой надстройки испанца поползли черные клубы. Столб дыма поднялся внезапно и резко. Тут же грохнул взрыв.
Испанский корабль исчез, превратившись в огромный огненный шар. Это взорвался пороховой погреб. Грохот был таким мощным, что «Эль Тринидад» встряхнуло. Затем последовал второй взрыв, за ним — третий, и вражеское судно потонуло на глазах у корсаров буквально в считаные секунды. Хантер видел лишь отдельные обрывочные фрагменты этой картины гибели — рушащиеся мачты, пушки, словно подброшенные в воздух невидимой рукой, корабль, провалившийся внутрь самого себя, а потом разметанный взрывом в разные стороны.