— Я знаю, что он убил вашего брата, — сказал Сансон.
— Да, так и есть.
— И вас это не злит?
Хантер вздохнул.
— Уже нет.
Сансон посмотрел на капитана, на лице которого играли отсветы пламени.
— Какой смертью он умер?
— Это не важно, — ровным тоном произнес Чарльз.
Сансон немного помолчал, потом сказал:
— Я слыхал, что Касалья захватил вашего брата вместе с торговым кораблем. Люди говорили, что Касалья связал его, отрезал ему яйца и запихнул в глотку, так что он задохнулся и умер.
Хантер отозвался не сразу.
— Так говорят, — произнес он в конце концов.
— А вы в это верите?
— Да.
Сансон взглянул ему в лицо.
— Хитроумный англичанин. Где же ваш гнев, Хантер?
— На месте, — сказал капитан.
Сансон кивнул и встал.
— Когда найдете Касалью, убейте его быстро. Не позволяйте ненависти туманить вам разум.
— Мой разум не затуманен.
— Да, я вижу.
Сансон ушел, а Хантер еще долго сидел и смотрел на огонь.
Поутру они вошли в опасный Наветренный пролив между Кубой и Эспаньолой. Здесь были непредсказуемые ветра и бурные воды, но «Кассандра» преодолела его лихо, показав отличное время. Где-то в ночи они прошли мимо западной оконечности Эспаньолы, оставив мыс Ле Моле по правому борту. На рассвете береговая линия разделилась, и впереди показался остров Тортуга.
«Кассандра» продолжала идти дальше.
Они находились в море уже четвертый день, но погода стояла хорошая, и море было спокойное, лишь с легкой зыбью. Ближе к вечеру все увидели полевому борту остров Инагуа, а вскоре после этого Лазю углядела на горизонте, прямо по ходу, темную полосу — Каикские острова. Это было важно, поскольку к югу от них на несколько миль тянулась вероломная отмель.
Хантер приказал повернуть восточнее, в сторону островов Теркс, все еще остающихся невидимыми. Погода по-прежнему держалась хорошая. Экипаж распевал песни и дремал на солнышке.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда Лазю встряхнула сонную команду криком:
— Вижу парус!
Хантер вскочил на ноги, всмотрелся в горизонт, но ничего не увидел. Эндерс, мастер морского дела, поднес к глазам подзорную трубу.
— Чтоб я сдох, — заявил он и передал трубу Хантеру. — Они на траверзе.