Рассказы о животных: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В дальнейшем она решила избегать подобных предметов - держаться от них подальше.

Однако на этом дело еще не кончилось.

У лесника была черная легавая собака с мощными челюстями, по кличке Плуто. Теперь лесник начал брать ее с собой не только на охоту, но и на рыбную ловлю. Собаке стали часто попадаться следы выдры. Они заинтересовали Плуто, так как он хорошо понимал, что его хозяин тоже заинтересовался ими. Обыкновенно следы Удрас вели от воды и уходили туда же. Поэтому Плуто никак не мог в них разобраться. Но однажды, обнюхивая следы у кромки берега, он услышал в воде осторожное бульканье и увидел какого-то черного зверя - тот на миг показался на поверхности, но тут же исчез.

Плуто был смелый и решительный пес. Бултых! - бросился он в воду, на то самое место, где только что был черный зверь. Плуто почувствовал, что кто-то шевелится у него под лапами. Пустив в ход зубы, он вцепился выдре в шею. Произошла короткая схватка. Удрас изо всех сил старалась высвободиться. Но собака не желала ее отпускать, а наоборот, сжимала челюсти все крепче и крепче.

Наконец Удрас в отчаянии схватила собаку за ногу и больно укусила ее. Собака взвизгнула и отпустила противника, и тот сразу же пропал куда-то, будто вода поглотила его. Рана у Плуто оказалась пустячной, и он, не обратив на нее внимания, продолжал искать выдру повсюду - ив воде, и на суше, но впустую.

Через подводное отверстие выдра забралась в свое гнездо, находившееся в углублении под берегом, и притаилась там. Собака не знала, что зверь рядом, нырять глубоко она не умела и, следовательно, не могла обнаружить под водой ход, чтобы пробраться по нему в убежище выдры.

Так и на этот раз выдре удалось избежать смерти. Но эта история была для нее куда неприятнее, чем случай с капканом. Шея болела и кровоточила. Собачьи зубы сделали свое дело. И, главное, инстинкт подсказывал Удрас, что собака - это такой зверь, который, раз напав на след, больше уж не оставит ее в покое. Вместе с собакой Удрас видела человека, а от человека следовало ожидать еще худших неприятностей, об этом выдра тоже догадывалась.

Несколько дней у выдры ныла шея. Это было похуже, чем боль в ноге, и охотиться за рыбой боль мешала. Поэтому снова пришлось довольствоваться скромной добычей, а иногда даже голодать. И в любую минуту жди новых опасностей. Все это было очень неприятно, и Удрас чувствовала себя совсем скверно.

Вскоре и правда случилось нечто такое, что вконец испортило настроение выдры и заставило ее предпринять решительные шаги.

Как-то Удрас сидела на берегу и ела только что пойманную рыбу. Вдруг она услышала выстрел и тут же почувствовала в шее острую боль. Она быстро нырнула, бросив на берегу недоеденную рыбу, и спряталась под корнями ольхового куста. Немного погодя появился человек с собакой, которая приступила к розыску. Это была уже настоящая и долгая охота. Собака чуяла запах выдры, догадывалась, что та близко, но так как Удрас пряталась под водой, собака не знала, где ее искать. Через некоторое время выдра осторожно высунула из воды голову, чтобы набрать воздуха. Собака увидела ее и стремительно прыгнула в воду. Но Удрас теперь знала повадки собаки и быстро уплыла под водой подальше от опасности. К ее счастью, поблизости нашлось довольно глубокое место, и ей удалось незаметно скрыться. Собака и человек зорко следили за поверхностью воды, и как только где-нибудь появлялась голова выдры, собака бросалась туда. Прогремело несколько выстрелов, но попасть в выдру охотнику больше не удалось.

Наконец Удрас добралась до своего убежища и спряталась в нем. Тут собака не могла ее отыскать. Но это происшествие оказалось для выдры ужаснее предыдущих. На шее у нее появилась новая и на этот раз особенно болезненная рана, - от ружейной дроби. И хоть рана была не смертельной - в шею попал не весь заряд, а лишь несколько дробинок, - все равно это было очень неприятно и вызывало сильную боль при каждом движении.

Выдра сидела в своем убежище и со страхом думала, что жизнь ее в этой реке подвержена серьезной опасности. Она понимала, что отсюда нужно уходить. Да и пищи с каждым днем становилось все меньше; ведь уже не один год она сама занималась уничтожением рыбы в этой реке. Правда, некоторое время кормиться здесь еще можно было, но Удрас теперь боялась вылезать из своей норы. И хоть промышляла она главным образом по ночам, однако теперь страшилась и темноты. С ее стороны было, конечно, большой оплошностью выходить на охоту днем, но за последнее время она так привыкла к этому, что ей и в голову не приходило изменить свои повадки, даже когда появилась опасность. Сейчас Удрас чувствовала, что поступила неправильно, но беда уже нагрянула, и страх все увеличивался.

Конечно, Удрас не умела думать, как человек, но она чувствовала, что опасность велика, и это вынуждало ее покинуть родные места.

До самой ночи просидела она в своем укрытии и только тогда потихоньку спустилась в воду. Шея у нее по-прежнему сильно ныла, вдобавок мучил голод. Но выдра была так напугана, что уже не отваживалась охотиться в этих местах. К тому же она не знала, видит ли собака в темноте. Что касается человека, то здесь она, по крайней мере, могла инстинктивно догадаться, что ночью он видит плохо. Эту инстинктивную догадку Удрас унаследовала от своих родителей, а те, в свою очередь, от своих предков. В течение долгого времени у выдр вырабатывался инстинкт, и они знали, как человек ведет себя ночью. Собаки же в прежние времена не охотились за выдрами. А если и охотились - в одиночку или с человеком, - то случалось это весьма редко. Поэтому Удрас и не имела ясного представления о том, как видит собака в темноте.

Удрас осторожно поплыла вниз по течению, изредка поднимаясь на поверхность воды под прикрытием кустов или берега, чтобы подышать. Куда она направлялась - она и сама не ведала. Лишь бы уйти подальше от этого гиблого места, где ее ловили и преследовали, где ее искусали и ранили.

Ниже по течению река становилась шире и глубже. Рыбы тут, может, и больше, но ловить ее в таком месте не так-то просто. Это Удрас знала уже давно. Она обследовала реку, прежде чем поселилась вблизи домика лесника. Именно здесь, у домика лесника, ей жилось лучше всего. Вверх по течению река становилась такой узкой и мелкой, что крупная рыба там не водилась. Река образовывалась из нескольких ручейков, вытекавших из лесной чащи и, в свою очередь, бравших начало из болот и родников. Поэтому в верховье выдра не могла рассчитывать на богатый улов. Другое дело - ниже по течению. Но, как уже сказано, в нижнем течении было гораздо труднее охотиться, чем возле домика лесника. Вот почему Удрас до сих пор и не переходила туда. Но теперь пришлось решиться.

Отплыв на достаточное расстояние от дома лесника, выдра осмелилась наконец приступить к охоте. Она присмотрела себе большую щуку, дремавшую в глубине. Сильно оттолкнувшись задними лапами и раскрыв пасть, Удрас устремилась на щуку. Однако та оказалась настолько проворной, что успела отскочить в сторону. Забурлила вода, и началось преследование. Голод и боль в шее подгоняли Удрас, но это же и обессиливало ее, и она быстро устала. Долго гналась Удрас за щукой и все же не поймала ее. Она скрылась в камышах, и выдра потеряла ее из виду. То был новый удар, новое доказательство того, что легкая жизнь для нее в этой реке кончилась. Чтобы избегнуть опасностей и иметь пищу, ей нужно было перебраться куда-нибудь. Но куда?

Удрас печально брела по дну реки в поисках рака или хотя бы лягушки. Лягушки сидели на прибрежных камнях и, завидев ее, ныряли в воду. Охота на раков оказалась удачнее, поймать их было нетрудно. Но какая это еда, да еще в такое тяжелое время? Разве ими подкрепишься, разве они подымут дух? А лягушки? Выдре они были противны. Лишь нужда может заставить их есть. Теперь нужда пришла.

В предутреннем сумраке Удрас посчастливилось поймать большую плотву, которая заплыла на мель, чтобы полакомиться водорослями. Это было просто везением, а не результатом ловкости выдры. Такие случаи бывали редко, и сегодня для Удрас это оказалось большим счастьем. В лучшие времена она не очень-то высоко оценила бы такую удачу.

Подкрепившись и снова почувствовав в себе силы, Удрас стала обдумывать, куда бы ей направиться дальше. Оставаться в реке не хотелось. Реки она теперь боялась, и впредь тут нечего было рассчитывать на хорошую поживу.

Точно сквозь туман припомнила Удрас, что давным-давно, когда она была еще совсем молодой выдрой, они вместе с матерью пришли в эти края. Они проходили через большой лес - не по воде, а по суше, - и где-то в пути им тогда попалось большое озеро - они даже выкупались в нем. Почему ее мать не осталась тогда жить в том озере, Удрас не знала. Может, матери не понравилась там вода, и она пошла дальше, пока не достигла реки. Всем ведь известно, что выдры охотнее живут в реках, чем в озерах. Проточная вода, подмытые течением высокие речные берега с углублениями и выемками нравятся им гораздо больше, чем стоячая вода озер и их пологие берега, где трудно найти себе убежище. Вполне вероятно, что мать не нашла в том озере, которое сейчас припомнилось Удрас, подходящего жилища, и это могло послужить одной из причин, почему она там не осталась.

Всего этого Удрас, конечно, уже не помнила. Она не забыла лишь направление, откуда они в тот раз пришли, да знала еще, что где-то в лесу был огромный водоем, а в нем много рыбы и нет других выдр. Как там обстояло дело с жильем - Удрас не имела ни малейшего представления. Но это ее не волновало сейчас, вернее, она даже не думала об этом. Ее интересовало лишь новое место, где можно было бы кормиться, и ей хотелось поскорее убраться из этой реки.

Мать ее погибла очень загадочно. Однажды она вышла из реки, чтобы прогуляться по берегу, и больше не вернулась. Куда она делась, Удрас так никогда и не узнала. Тогда она была еще совсем молода и к подобным вещам относилась весьма безразлично. Самой Удрас жилось в реке весело, и гибель матери показалась ей не таким уж ужасным событием.

Возможно, что рысь поймала ее мать, когда та вышла из воды. Рысь время от времени бродит по берегу реки, а это такой хищник, который не пощадит никого, кто слабее. А выдра, хоть у нее и хорошие зубы, куда меньше рыси, рядом с ней она выглядит карликом. Сравнивать же зубы выдры с клыками рыси - все равно что мышиные зубы сравнивать с кошачьими.

Однако все это случилось в прошлом и уже не трогало Удрас. Вернее, она даже не помнила этого. Она помнила лишь то, что шли они с матерью через лес и что в лесу было большое озеро, путь через лес был очень мучительным, так как им нечего было есть, к тому же выдрам, с их перепончатыми лапами, тяжело подолгу ходить по земле.

Все это Удрас учитывала, готовясь к своему путешествию. Ведь это дело нешуточное! Она была ранена, поесть ей пришлось мало, и настроение у нее было плохое, но она знала, что должна идти, чтобы не оказаться в еще худшем положении.

Выдра - ночной зверь, она предпочитает передвигаться и охотиться в темноте. Но все же Удрас решила отправиться в путь днем. Она боялась ночи больше, чем дня, хотя и была ночным зверем. В воде, конечно, дело обстояло бы иначе, но лес казался ей чужим, неведомым миром, он пугал ее. В лесу и двигаться и скрываться сложнее, чем в реке. Да еще эти трудности с передвижением по суше. Каждый шаг в лесу доставлял ей страдания. Правда, в темноте она видела так же хорошо, как и при дневном свете, но ей приходилось учитывать, что ночью опасностей гораздо больше, поэтому и прятаться и спасаться бегством пришлось бы, может, тоже больше, чем днем. А все это отразилось бы на ее ногах.

Наутро она пустилась в путь. Примерное направление Удрас знала, вернее, догадывалась о нем инстинктивно. Как она догадывалась - оставалось непостижимой тайной, но она знала, в какую сторону нужно идти.