Рассказы о животных: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Барсук Ураск

Посреди болота, под невысоким песчаным холмом, жил молодой барсук Ураск. Болота простиралось на несколько добрых километров в длину и на столько же в ширину. Песчаный холм на нем был как маленький островок. На островке росли красивые кусты и деревья - береза, осина, ива и ольха. А на самом болоте не росло ничего, кроме чахлых сосенок, потому что здесь всегда было сыро и топко; на болоте было много вязких, заполненных грязью ям, булькающих и хлюпающих оконцев, поросших сверху мхом, сквозь который, стоило туда ступить ноге человека или животного, просачивалась желтая холодная, вода, а иногда и вонючая ржавая жижа.

Барсук - зверь легкий, он без труда пробирался через трясину, а на болотном островке всегда было сухо и безопасно. Человеку трудно и неудобно ходить по болоту. Собака, если она побольше, тоже неохотно идет туда. Поэтому никто не беспокоил Ураска на островке, ну, а если и беспокоил, то очень редко. Бывало, иной охотник пытался изловить барсука в его норе, но это ему не удавалось - барсучья нора построена очень хитро: она имеет восемь входов-выходов, и если кто начинал тревожить Ураска через один вход, то он незаметно убегал через другой и исчезал на болоте. А на топком болоте выследить барсука человеку и даже собаке - невозможно.

Зимой барсук большую часть времени проводил в спячке, как медведь. На дне своей глубокой норы он устроил мягкую постель из мха и сухих листьев. И здесь, свернувшись калачиком, крепко спал. Даже когда на дворе трещал мороз и бушевала метель, барсук, не обращая на это внимания, лишь урчал сквозь сон и сладко причмокивал. А иногда, проснувшись, он с удовольствием прислушивался к тому, как на дереве каркает голодная ворона или ухает злой филин. Зевнет барсук разок-другой и спит себе дальше.

Барсук - большой обжора. Все лето нагуливает он жир. Питается улитками, насекомыми, ягодами, грибами, мышами, ящерицами, змеями, лягушками. Не брезгует корешками разных растений, а иной раз лакомится и птичьими яйцами, если нападет на какое-нибудь гнездо. Улитки, букашки, ящерицы, мыши и змеи - существа вообще-то вредные и противные; поедая их, барсук приносит немалую пользу, и кто же станет возражать, если он при этом поправится как следует. А ягод, грибов и кореньев в лесу хватает на всех, так что нет причин завидовать его хорошему аппетиту.

Откормившись за лето, барсук становится к осени толстым и жирным, как упитанный поросенок. Похож он на поросенка еще и другим: малым ростом, короткими ножками, тупорылой головой и маленькими глазками. И шерсть у него пестрая, как у поросенка. Даже хрюкает он, как свинья, а если испугается или попадет в беду, то визжит совсем по-поросячьи. Только шерсть у него помягче свиной щетины, и потому из барсучьей шкуры выделывают красивые вещи.

Нагуляв за лето жирку, барсук с наступлением холодов укладывается спать и спит почти всю зиму. Так обыкновенно поступал и Ураск. Люди о таких зверях говорят, что зимою они живут накопленными за лето запасами жира. И это верно. Во время спячки их организму требуется очень мало питания и получают они его из жировых запасов.

Ураск был доволен своею жизнью на болотном островке. Беспокоили его там редко, а пищи было вдоволь. На болоте всегда можно найти червей, ящериц, лягушек, а на островке водились лесные мыши. Росло на болоте и много сочной морошки, которую барсук особенно любил. И улиток было здесь предостаточно, потому что они тоже любят ягоды. Да и в окрестных лесах Ураск мог найти себе пищу: грибы, ягоды, коренья, слизняков, разные зерна.

Так что Ураску было не на что обижаться. К осени он всегда как следует отъедался и мог беззаботно спать всю зиму, до тех пор, пока весеннее солнце не расшевелит червей, лягушек и не пробудит к новой жизни и самого Ураска.

Но удивительное дело, в последнее время Ураску перестала нравиться его квартира, и он надумал переселиться. Это может показаться странным, но так оно и было. Ураск стал замечать, что в его квартире становится все более сыро. То ли на болоте начала прибывать вода, то ли еще что, но холм, в котором он вырыл нору, стал намокать, и в жилье Ураска начала просачиваться вода. В ту пору, когда Ураск рыл себе нору, холм был сухой, а песок - рыхлый и лишь чуть-чуть влажный, как обычно только что разрытая земля. Теперь же Ураск обнаружил, что нижние ходы его норы отсырели и покрылись плесенью, а порою их даже заливает водой. В самом нижнем помещении, где было устроено зимнее жилье Ураска, воды набралось столько, что он уже не смог там жить и вынужден был переселиться наверх.

Все это было очень неприятно, особенно то, что на зиму приходилось устраиваться повыше. Здесь, ближе к поверхности, зимой не так тепло, как внизу. Кроме того, сюда доносился малейший шорох сверху: клевала ли там птичка, прыгал ли заяц или ломалась ветка. Все это мешало спать. Вдобавок, наверху было куда опаснее. Зимой какой-нибудь охотник наведывался к норе Ураска, - сам-то он не мог добраться до барсука, но иногда с ним бывала собака, которая залезала в нору. И если Ураск спал слишком близко от входа, у него оставалось мало времени для встречи незваного гостя; он не успевал воспользоваться всеми замысловатыми ходами, чтобы обмануть пришельца, и вынужден был спасаться от собаки кратчайшим путем. Прошлой зимой жизнь Ураска не раз подвергалась опасности; выбежав из норы, он спросонья попадал в глубокий снег. Однажды, пока он там барахтался на своих коротких лапах, собака чуть было не настигла его. К счастью, собака тоже была маленькая и тоже не могла быстро бегать по глубокому снегу. Лишь это спасло Ураску жизнь. Он успел скрыться в кустарнике, прежде чем подоспел охотник. Конечно, собака одна не смогла бы одолеть Ураска, но вся беда в том, что она мешала барсуку спрятаться, так что охотник мог запросто настичь его. Однако в кустах Ураск умел петлять до того ловко, что охотник никак не мог его хорошенько разглядеть и поэтому так и не выстрелил. А тем временем стемнело и наступила ночь.

Но все-таки то были ужасные переживания, и сон Ураска на много дней был испорчен. А радость и удовольствие, которые он раньше испытывал, совсем пропали. И он решил весною обязательно подыскать себе новое место для жилья.

Весна в тот год была дружная: наступила большая оттепель, и за несколько дней все болото затопило. Оно превратилось в широкий водный простор, и выглядывавшие из воды карликовые сосенки напоминали несчастных утопающих. Ураск проснулся от шума и плеска воды. Ему почудилось, что она булькает не только на болоте, но и в его норе. Брр! До чего противно! Ураск спустился вниз и, к ужасу своему, обнаружил, что весь нижний этаж и даже нижние ходы залиты водой, - она лилась туда, как в пруд. Это даже показалось Ураску забавным: вот так штука, не в норе, а в пруду очутился! Однако шутки шутками, а дело принимало скверный оборот: вода в норе все прибывала, как прибывала она и на болоте, а поскольку нижние ходы оказались теперь ниже ее уровня, то их постепенно заливало все больше и больше.

Случилось все это, видимо, потому, что холм, где жил Ураск, был невысокий и только чуть-чуть возвышался над болотом; вода же в болоте начала застаиваться, так как прорытые для осушения канавы занесло илом и она не имела теперь стока, - от всего этого и пострадало жилье Ураска.

Вскоре Ураск сидел на своей норе, как человек на тонущем корабле, и в. отчаянии озирался вокруг: везде вода, вода и вода - даже в верхних ходах вода. А Ураск был голоден и перепуган.

Тихонько повизгивая, как маленькая пестрая свинка, он снова и снова давал себе клятву: коль выберется живым из этого проклятого места, построит новое жилище. В красивом сухом месте, только не на болоте!

Заморосил дождь, вода все прибывала, голод все сильнее мучил Ураска. Долго ли ему придется сидеть здесь и ждать, пока вода поднимется настолько, что затопит и его самого? Ураск жалобно скулил. Его роскошная шуба промокла насквозь, от промозглой сырости пробирала дрожь. Вообще-то Ураск был довольно ленив и изнежен. Жизнь его до сих пор текла легко и приятно - знай себе ешь да спи, - а удирать от собак приходилось не так уж часто.

Теперь же пришла опасность посерьезнее, и Ураск не мог придумать ничего лучшего, как только визжать и хныкать.

Наконец, когда вода уже подобралась к его лапам, отчаяние придало ему смелости и находчивости.

Он увидел вдалеке выступавшую из воды бровку канавы - когда-то, когда рыли канаву, на края ее выбрасывали землю и дерн. Бровка эта только местами выступала из воды, но все же по ней, кажется, можно было, где шлепая по воде, где вплавь, добраться до леса. Но и по этой дороге до леса с добрый километр, а то и больше. Ненадежная дорога! Опасная и холодная! Брр! Бедный Ураск уже и так продрог под дождем. А что будет, если он войдет в воду! Да и пловец он был не ахти какой.

Но приходилось рисковать. Жизни его угрожала опасность, и другого выхода не оставалось. От холма до канавы тоже сотни две метров, и здесь лишь глубокая булькающая вода. Это расстояние можно преодолеть только вплавь.

Ураск все еще трусил и колебался. Но когда все прибывавшая вода готова была поглотить его, Ураск набрался смелости, посмотрел разок-другой с отчаянием направо, налево - и прыгнул в воду.

Его так и обдало ледяным холодом. Фыркая и кряхтя, Ураск перебирал в воде короткими лапами, чтобы продвигаться вперед. Это удавалось ему с большим трудом. От холода перехватывало дыхание. Все же в конце концов он добрался до бровки канавы. Здесь тоже было предостаточно воды, встречались колдобины, и вода была не менее холодной, но зато тут попадались места и повыше - и это обнадеживало. Путь вел с одной кочки на другую, от одного глубокого места к другому. Шуба Ураска, как губка, впитывала воду, и от этого двигаться становилось все тяжелее. Но от движения вроде бы даже теплее стало, да и лесная опушка приближалась.

И вот Ураск выбрался на спасительную твердую землю, под большие деревья. Здесь тоже было не слишком сухо - шел дождь, да и дело происходило весной, когда в лесу полно талого снега. Зато можно не бояться, что утонешь. Дрожа как лист, Ураск принялся подыскивать убежище. Холодно ему было ужасно, да и голод за время купания меньше не стал. Ему казалось, что смерть его совсем близка - так скверно он себя чувствовал.

Наконец он нашел укрытие под корнями поваленного дерева. Тут тоже было мокро и холодно, но сюда, по крайней мере, не проникал дождь. Ураск сжался в этой убогой норе и продрожал там всю ночь. Смерть действительно была совсем рядом: для бедного зверька, голодного, продрогшего от холодного купания, такая ночь - дело нешуточное.

Но к утру дождь перестал, начало пригревать ласковое весеннее солнышко. Природа ожила. В лесу защебетали первые весенние птицы, вдалеке на полях зазвенел жаворонок, снег от теплого воздуха таял, как пена.

Под ярким солнцем быстро высохла шуба Ураска, и ему стало тепло и приятно. Только голод все еще мучил его. Но, побродив по лесу, он нашел на одной кочке большую змею, пригревшуюся на солнышке. Змея лежала на бугорке, свернувшись, как колбаса. Увидев такую колбасу, Ураск не стал мешкать. В короткой схватке он убил змею и съел ее всю без остатка. То была славная закуска - для барсука змея так же вкусна, как для человека настоящая колбаса.