Путник 2. Страж Тропы.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Майский Глеб Иванович

Путник 2 Страж Тропы.

Со стороны болота наползал зеленоватый туман. Фаргид знал, что вслед за этой дымкой придут горгоны, а значит — следует найти хорошее укрытие. Он с сожалением спрыгнул с ветви корявого толстого дерева, где провёл в засаде много времени, но добычи так и не дождался. Уже второй день ему не удавалось нормально поесть: маленькая тиалка, пойманная вчера, для большого сильного мужчины — это не еда. Фаргид побежал в сторону скал, там рос огромный ард, в дупле которого он устроил себе жильё. С ардом беглец имел хорошие отношения, умное дерево ценило то, что он регулярно чистил дупло от древоточцев, не пытался расширить жильё, подкармливал корни вкусной мочой и остатками собственной трапезы, поэтому в случае надобности надёжно прятало постояльца, закрывая дупло крепкой корой.

Фаргид вскарабкался на развилку арда и нырнул в дупло, которое немедленно затянулось корой — дерево чувствовало, что постояльцу нужна защита. Человек растянулся на дне убежища: раз пришёл зелёный туман — пять-шесть часов отсюда даже нос нельзя показывать. Ард сам разбудит постояльца и сообщит о том, что опасность миновала. Как он это делает — непонятно, но Фаргид после таких пробуждений точно знал, что может безбоязненно покинуть убежище. Человек уснул и в который раз увидел сон, повторявшийся много раз…

Тревожная дробь барабанов уже несколько часов заполняет окрестности стойбища эргайлов — одного из диких племён Тропы, гоня мелкую живность прочь, заставляя хищников недобро щериться в сторону неспокойных соседей. Посреди деревни, состоящей из хижин, выстроенных из колючих жердей хиала, на площадке для собраний разожжён огромный костёр. Рядом, в жилище шамана, на полу лежит связанный человек. Полог хижины открылся и внутрь зашёл вождь племени — Орниз.

— Я приказал шаману сплести заклятье боли, поэтому свою смерть ты будешь помнить и на полях Агоды. Даже тамошние демоны не смогут причинить тебе столько страданий, как заклинание нашего шамана Эглоя! Тело твоё будет сожжено на костре, а не предано Тропе, как принято у эргайлов, потому ты никогда не сможешь покинуть ужасные поля Агоды и перенестись в благословенные леса Тохарда!

Фаргид — а это был именно он, с ненавистью посмотрел в лицо вождя.

— Я не боюсь заклятья боли, Орниз, ты это знаешь. Лучшие воины эргайлов умеют противостоять боли. А я — лучший из лучших! Лучше тебя! Ты не заслуживаешь звания вождя эргайлов — это место должен занять я. Потому ты и оболгал меня перед племенем, будто это я убил Астрада. На самом деле это сделал ты, мне рассказала Глэда — она всё видела!

Лицо Орниза потемнело, он резко отдёрнул полог и вышел. Фаргид злорадно улыбнулся: на самом деле, об убийстве Астрада вождём ему рассказал Вартан. Глэда же наоборот — всячески старалась навредить Фаргиду, мстя за то, что он отверг её. Даже на собрании племени она подтвердила ложь Орниза о том, что Фаргид якобы убил Астрада, брата вождя. Теперь она будет наказана за свою ложь — Орниз не оставит её в живых, как свидетеля собственного преступления.

Вошли несколько воинов. Они подхватили связанного Фаргида и вынесли на площадку перед костром. Барабаны смолкли. К пленнику подошёл шаман, раскинул над ним руки и тихо завыл. Временами в это вытьё вплетались странные слова, тон голоса то уходил вверх, то резко падал вниз, пожалуй, человек даже не способен издавать настолько низкие утробные звуки. Но шаман в глазах соплеменников и не был человеком, потому и мог то, что простому смертному не дано.

В теле пленника начала зарождаться боль. Она вначале слабо пульсировала, переливаясь из одного органа в другой, подчиняясь голосу шамана, затем, постепенно усиливаясь, накатила тяжёлыми волнами, накрывая всё существо истязаемого и, наконец, стала ровно и стремительно нарастать, причиняя невыносимые страдания.

Фаргид вначале просто игнорировал боль — настоящий воин её не боится. Когда же боль стала невыносимой, он её просто забыл. Он стёр из памяти такое понятие как боль — самые лучшие воины эргайлов умеют делать это. Глупый Орниз не принадлежал к числу самых лучших, поэтому не верил в такое умение. Если бы верил — не заставил бы шамана плести это сложнейшее заклятие, поскольку пользы с него в этом случае — никакой. Пленник спокойно лежал и смотрел на шамана, который к завыванию добавил приплясывание, видимо заклятье достигло своего апогея. В это время жертва обычно уже умирала от страданий. Но Фаргид вовсе не походил на умирающего, он даже начал злорадно улыбаться прямо в глаза вождю. На лице Орниза всё более стала проступать ярость, хотя проявления чувств во время подобных обрядов не пристало вождю. Ну что ж, пленник того и добивался — пусть его сожгут на костре, но племя увидит, как неподобающе вел себя вождь и обязательно припомнит ему это в случае малейшего проступка в будущем.

— Видишь, Орниз, — я не испытываю боли, — заговорил пленник, — значит невиновен! Ты не можешь казнить невиновного, демоны Агоды накажут тебя за это!

— Ты виновен, — тихо сказал Орниз. — Виновен! — теперь он закричал. — Ты виновен, виновен, виновен! — вождь подскочил к связанному Фаргиду и стал наносить ему беспорядочные удары кинжалом в грудь, живот, голову…

Фаргид проснулся. Холодные капли пота стекали по лицу, шее, груди… Этот сон в точности повторял то, что с ним в действительности произошло. Но во сне не было главного — того, как пленнику удалось спастись. Фаргид так и не сумел вспомнить: как и кто его спас. Сам бы он в той ситуации спастись никак не сумел. На груди и животе остались лишь слабые шрамы от ударов кинжала вождя, значит прошло уже много времени. В заживлении ран скорее всего участвовал шаман или колдун, настолько хорошо их вылечили. Но Фаргид всего этого не помнил. После тех событий он очнулся среди ветвей могучего арда, лёжа на широкой развилке. Рядом зияло отверстие большого дупла, где потом беглец и поселился. Жил здесь Фаргид уже около полугода и лишь сны напоминали ему о том, что произошло в племени. Он долго пытался отыскать дорогу к своим, однако безуспешно. Это был абсолютно незнакомый ему участок Тропы, по-видимому, очень далёкий от мест кочевий племени эргайлов. Вначале здесь было много дичи, с охоты беглец никогда не приходил пустой, но постепенно живность исчезала, поскольку рядом появился неизвестный ранее хищник — человек. На охоту приходилось уходить всё дальше и дальше, с пропитанием возникли проблемы. Фаргид давно бы покинул эти места, но уж больно хорошее было убежище, другого такого найти пока не удавалось.

Он встал, потянулся, прогоняя сонливость, затем ловко вскарабкался по стенам дупла на развилку. Отсутствие коры, закрывающей вход, свидетельствовало о том, что опасности больше нет, за время проживания в гостеприимном арде беглец привык ему доверять.

Под ветвями дерева околачивался хриз. Неказистое животное частенько лакомилось остатками трапезы человека, но сегодня его ожидало разочарование.

— Прости, друг, — сказал Фаргид, — сегодня я сам голоден и тебя не могу накормить.

Хриз поднял одну из шести лап, почистил ей брюшко и засеменил прочь, словно поняв, что сказал ему человек.

Фаргид ощутил странное чувство неловкости, словно он был обязан чем-то этой ходячей палке на шести тоненьких лапках. Втянув ноздрями воздух, он почуял неизвестный запах. Неизвестное на Тропе — почти всегда опасность, но и оставлять без присмотра такое нельзя, самому же потом будет хуже. Воин инстинктивно ощупал пояс, где был приторочен великолепный кинжал. Оружие как всегда было на месте, кстати — ещё одна загадка: этого кинжала у него, в бытность существования в племени, никогда не было. Более того — такого прекрасного оружия не было вообще ни у одного воина племени эргайлов. Откуда оно взялось? Воин тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. Не зря говорил старый Хозр: 'Мысли мешают настоящему эргайлу. В опасности воином должны управлять чувства, но не мысли. Во время охоты или боя человек должен стать зверем — только тогда он сможет победить'.

Спрыгнув на жухлую траву, Фаргид лёгким шагом побежал в сторону доносившегося запаха. Вскоре местность стала повышаться, почва стала твёрдой, там и сям в ней стали проступать каменистые вкрапления. Неподалёку отсюда располагалась невысокая каменная гряда, что вообще-то было редкостью для Тропы — гораздо чаще на ней встречались отдельно стоящие скалы или холмы. Запах стал заметно сильнее. Воин придержал бег, затем перешёл на быстрый шаг, вскоре же вообще стал медленно красться, прячясь при малейшей возможности, используя любое укрытие или кустарник. Послышались странные звуки: будто кто-то что-то ломал. Там трещало, хрустело, в эти звуки иногда вплетались отдельные очень громкие щелчки. Временами весь этот шум переходил в какой-то непонятный скрежет. Фаргид почувствовал, как волосы на голове встали дыбом: зверь внутри человека чуял опасность. Выглянув из-за скалы, воин тут же отпрянул назад — то, что он увидел, выглядело действительно страшно. Здоровенная тварь свалила приличных размеров дерево и пожирала его. Зубы длиной в локоть перемалывали древесину, словно это была мягкая трава, впрочем, листьями чудище тоже не брезговало. Как добыча тварь явно не годилась — попробуй такую свалить. А жаль: мяса в ней — гора, хватило бы очень надолго, учитывая удивительное свойство дупла арда, куда воин обычно складывал добычу. В дупле мясо могло храниться много дней, не портясь, оставаясь свежим, будто его только что добыли.

Звуки эти наверняка распугали другое зверьё, значит искать здесь дичь бесполезно. Будь воин цивилизованным человеком, он, возможно, сплюнул бы с досады, либо сказал пару крепких слов. Но Фаргид был эргайлом — дикарём одного из первобытных племён Тропы, потому без сожаления развернулся, и уже собрался было уйти, но здесь его нос учуял новый запах. И запах этот он знал очень хорошо. Рарг! Опаснейшая тварь, хищник, сильнее которого на Тропе нет. Глаза сами начали искать безопасное убежище, хотя спастись от рарга невероятно трудно — он достанет тебя и на дереве, и в узком лазу пещеры. Но воином сейчас управлял инстинкт дикаря — это в данном случае было гораздо надёжнее рассудка, поэтому убежище отыскалось быстро и как бы само собой. Фаргид ловко и быстро стал взбираться на скалу, используя малейшие выступы и неровности камня. Пальцы находили точки, куда можно крепко вцепиться, сильные ноги подталкивали тело и вскоре воин оказался на относительно плоской вершине. Раргу сюда не взобраться — даже если он вытянет своё винтообразное тело, то не достанет вершины, а влезть на практически отвесную стену он не сможет. Зато отсюда отлично просматривались окрестности и всё, что в них происходило. Тварь, пожирающая дерево замерла — она тоже почуяла запах хищника. От рёва, который она исторгла, казалось, затряслась земля. Рарга, однако, это не испугало — хищник, вращаясь словно штопор, стремительно приближался к древоеду. Змееобразное туловище, с утолщением посередине казалось одним длинным щупальцем. Рарг непрерывно менял направление движения, уследить за ним было невероятно трудно. Его тело, скрученное пружиной, мелькало среди валунов и высокой травы, показываясь то там, то сям, но тварь, которая только что лакомилась древесиной очень шустро реагировала на движения врага и морда её, вооружённая огромными клыками, неизменно смотрела в сторону рарга, как ни пытался он найти уязвимое место в обороне жертвы. Хотя трудно сказать: кто здесь будет жертвой, а кто добычей… Наконец, раргу удалось на короткий момент исчезнуть из поля зрения древоеда и он внезапно появился позади добычи. Тело хищника резко распрямилось, он пружиной выстрелил вперёд и обвился вокруг тела древоеда. Тот взревел, подскочил на месте, невзирая на стальную хватку колец хищника и упал на брюхо всем своим весом, потом начал кататься по земле. Фаргид видел рарга в четвёртый раз, но голос его услыхал впервые. Древоед оказался настолько тяжёл, что, по-видимому, доставил массу неприятных ощущений хищнику: тот визжал будто какая-то жалкая ваха — мелкая травоядная тварь. И всё же, древоеду тоже приходилось несладко — достать обидчика своими клыками он не мог, а объятия хищника были ужасны, из-за его непомерной силы. Рёв древоеда сливался с визгом рарга, оглашая всё вокруг дикой какофонией, всё живое разбежалось, исключая, пожалуй, человека, с благоговением следящего за схваткой могучих животных.

Рарг не смог выдержать веса туши древоеда, ему пришлось отпрянуть в сторону. Но древоед не собирался отсиживаться в обороне — он тут же напал на обидчика. Громадное тело на диво шустро рванулось в сторону рарга, клыки впились в тело винтообразной твари и стали рвать её на части. Хищник превратился в жертву — воин наблюдал за агонией рарга. Древоед порвал его на несколько частей, которые стали извиваться подобно гигантским червям. Хищник уже не визжал — он издавал странные булькающие звуки. Какое-то время отдельные части рарга ещё конвульсивно дёргались, но вскоре замерли в неподвижности — тварь подохла. Древоед победно взревел, потоптался для верности огромными копытами по остаткам врага и медленно ушёл куда-то по своим делам. Место схватки двух страшных тварей превратилось в смесь перепаханной земли, остатков недогрызенной древесины, кровавых ошмётков погибшего рарга.

Фаргид выждал, пока звуки топающего древоеда не утихли вдали, спустился со скалы и приблизился к месту схватки. Взяв кусок плоти рарга, он тут же отбросил её — руку ожгло огнём. Воин оглянулся вокруг. Вот это, пожалуй, подойдёт. Он взял острую длинную щепу, оставшуюся от трапезы древоеда, наколол на неё солидный кусок мяса рарга и поволок в сторону своего жилья.

_ * * *

Несмотря на жгучую шкуру, мясо хищника оказалось вполне пригодным в пищу, хотя и слишком жёстким. Но, учитывая длительное воздержание, выбирать не приходилось. Воин с аппетитом съел солидный кус мяса и собрался было в поход за новой порцией остатков рарга, но был остановлен шуршащим звуком. Ну да! Как он мог забыть о хризе? 'Палка' на шести лапках топталась в сторонке и тихо шуршала, выпрашивая кусочек лакомства. Фаргид улыбнулся, подозвал животное жестом. Хриз доверчиво приблизился к воину, соблюдая, впрочем, достаточную дистанцию, чтобы, в случае чего, дать дёру. Фаргид настойчиво продолжал делать призывные жесты. В конце концов, хриз приблизился настолько, что его можно было достать рукой. Вблизи ещё больше бросалось в глаза сходство животного с сухой толстой палкой, даже 'сучки' торчали то там, то здесь. Стоит твари подогнуть свои тонкие лапки, лечь на землю, — никто её не отличит от сломанной высохшей ветви дерева. Воин протянул кусок жареного мяса. Хриз осторожно приблизился, край 'палки' раздвоился, являя на вид небольшую пасть с мелкими острыми зубами, и осторожно взял угощение. Какое-то время он жевал пищу, затем снова издал просящее шуршание. Фаргид протянул ладонь с новым угощением. Хриз уже смелее подхватил и слопал мясо. Воин осторожно протянул руку и погладил животное. Хриз сначала вздрогнул, порываясь сбежать, но, разобравшись, что человек не желает ему вреда, успокоился и, похоже, даже начал получать удовольствие от ласкового поглаживания. Фаргид похлопал по земле рядом с собой. Животное правильно поняло жест и устроилось рядом с человеком, усевшись в позе собаки. Шуршание его стало напоминать мурлыканье довольного кота, которого гладит хозяин.

— Что ж, друг, надо идти за оставшимся мясом рарга. Я не боюсь, что его кто-то съест, больно шкура жгучая. Такое могут есть разве что рирхи, но их в этих местах нет. А вот испортиться мясо очень даже может. Надо идти, хоть и не хочется после вкусной трапезы.

Хриз странно фыркнул, непонятно — соглашаясь, либо возражая человеку. Но человек не спрашивал его мнения: он констатировал факт — нужно идти и всё тут.

Мясо пришлось перетаскивать долго, Фаргид приспособил шкуру огила, убитого на давней охоте, чтобы заворачивать в неё куски жгучей плоти рарга. Хриз сопровождал хозяина, словно верный пёс и пока воин подбирал мясо, шустро бегал вокруг, осматриваясь, предупреждая возможную опасность. В последней ходке за мясом, шестиногая скотинка вовремя предупредила Фаргида о притаившейся в траве ядовитой гиде — крупном пауке, укус которого неизбежно приводит к смерти. Воин похвально потрепал хриза по холке, в ответ тот издал довольное шуршание.

— Хороший, хороший, — вслух похвалил воин. — С тебя есть польза, сегодня заработал дополнительную порцию еды.

Хриз, будто поняв речь человека, радостно подскочил и с удвоенной энергией стал обследовать близлежащий кустарник.