Волкодлаки Сталина. Операция «Вервольф»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стоит отметить, что члены вахтовой бригады были не в курсе творившегося в тундре кровавого беспредела. С прочим человечеством, воплощенным для них в диспетчерах нефтяной компании, связь они держали посредством рации. А само собой разумеется, что переговоры находились с самого начала загадочных событий под контролем спецслужб. Поэтому нефтяники к встрече с исчадиями ада были совершенно не подготовлены.

Отчаянный вопль Иваныча пробудил и Нюрку, удовлетворенно посапывавшую в пищеблоке на лавке. Она всполошилась, почуяв недоброе, и принялась расталкивать Илюшу, то есть сверхчеловека, единодушно названного бригадой именем былинного богатыря. Тот открыл свои чудные неземные глаза и, словно терминатор, обнаженный и неудержимый, в развалку двинулся навстречу опасности. Нюрка со страху заголосила, но осеклась, услыхав крик немыслимой боли, огласивший окрестности. Это мутанты, вломившись в вагончик, где отдыхала бригада, принялись терзать мужиков.

Орешкин, разумеется, увидев, что стая ворвалась в вахтовый поселок, тотчас отдал приказ снижаться. Спецназовцы сразу же защелкали затворами, выражая непоколебимую решимость расправиться с любым, пусть даже нечеловеческим противником. Но тут поднялась такая пурга, что вертолет стало крутить и швырять из стороны в сторону, при этом видимость стала нулевой. Конечно, случилось подобное безобразие не без магических влияний, но Орешкин об этом, к счастью, не догадывался, а то бы совсем обосрался.

Тем временем, методично расшвыривая монстров, сверхчеловек двигался к вагончику, где в муках умирали мужики во главе с Иванычем. Там бесчинствовал тот, кто когда-то был Мвангой. Но он-то, в свою очередь, искал на самом деле того, кто сам неустрашимо шел его клыкам навстречу. А потому бросил грызть несчастных и вылетел под колючий снег. Шерсть при виде сверхчеловека, встала дыбом у него на загривке, а чудовищная пасть кроваво оскалилась. Но рожденному в полярных глубинах высшему существу все эти демонические понты были безразличны. И Илья, не обращая внимания на повисших у него на всех конечностях зубастых тварей, ринулся навстречу их вожаку.

Тот прыгнул, намереваясь вцепиться в глотку арктогеанцу, но тот железной рукой поймал его за горло на лету и сжал, как клещами. Затем, ухватив оборотня за верхнюю и нижнюю челюсти, практически не напрягаясь, разорвал монстра надвое. Если бы кто-то из выживших буровиков, потрясенно наблюдавших эту сцену, обладал мало-мальским культурным багажом, то он, безусловно, подивился бы ее схожести с петергофским фонтаном «Самсон, раздирающий пасть льва».

С визгом, как побитые псы, с рук и ног сверхчеловека посыпались оборотни и потрусили, поджав хвосты, в тундру. А из глубины погибшего организма их главаря с ревом вылетел иссиня-черный торнадоподобный демон и понесся в сторону Африки. Набирая высоту, он протаранил болтавшийся в пурге вертолет. Тот рухнул камнем в снега, а метель мгновенно прекратилась.

Басаврюк открыл глаза и огляделся. Демоны космических глубин, жуткие рожи которых он провидел сквозь толщу земную, над ним почему-то глумились.

«Значит, что-то не так», — понял Тарас Опанасыч и огляделся. Оказалось, что от всего его еще недавно могучего полутысячелетнего организма осталась, собственно, одна голова, которая теперь ошарашенно моргала во тьме подземелья.

Впервые за сотни лет она затосковала. Демоны (каковым Басаврюк, несомненно, уже давно являлся) человеческих мук не испытывают. Их страдания совсем иного сорта. Глубина и острота их, конечно, простым смертным непостижима. Нет у злобных духов и памяти в общепринятом смысле. То есть не прослезятся они, взглянув на свое детское фото. Даже вовсе не ощутят связи между собой и дитятей, на нем запечатленным. Единственное, что они при виде его ощутят, так это желание совратить. А может, и попросту сожрать. Но вот теперь внезапно на давно уже вконец осатанелого Басаврюка посыпались осколки образов, из которых когда-то душа его состояла.

Замелькал мучительный калейдоскоп. Залитое солнцем детство на утопающем в цветущих вишнях хуторке сменилось картиной проводов молодого паныча на ученье в Европу. А там всплыла и та роковая ночь в Трансильвании, когда юного искателя тайной власти и безграничного могущества принял у себя сам Дракула.

И в этот-то момент мелькнула в беспросветности надежда на благополучный все же исход. Басаврюк вспомнил, что ведь сумел же Влад Цепеши вернуть себе голову, отсеченную предателями-вассалами. А послана она была турецкому султану под надежной охраной. Тело же князя вампиров было изрублено-исколото так, что врагам его мнилось — навеки избавились они от кровавого господаря. Но это было только начало славного пути будущего героя многочисленных романов и фильмов.

Басаврюк получил посвящение в вампиры и включен во всемирное братство кровососов как раз им — трансильванским садистом, обожавшим экстремальные шоу и эксцентричные шутки. Однако о том, как ему удалось обмануть вроде бы непреложные магические законы, обрекавшие его обезглавленный организм на смерть, он неофиту не рассказывал. Может, тайна-то была великая, а может, к слову не пришлось.

Басаврюк глубоко задумался. Крысы, пришедшие в себя после грохота взрывов, тем временем попытались атаковать его вроде бы беззащитную розовощекую голову. Но стоило Тарасу Опанасычу повести вокруг своими чудными очами, как чуткие твари мигом забились в свои исконные обиталища. Такой взгляд мог и испепелить.

И тут к нему пришло прозрение. Если уж обретший голову Дракула после этого столь высоко вознесся в иерархии вселенского зла, то что же уготовано ему, если удастся вновь обзавестись телом? Не иначе как что-то немыслимое.

Басаврюк хмыкнул и впервые после катастрофы ухмыльнулся. Он, конечно, понимал превосходно, что жестоко наказан за превышение полномочий. Иракская башня находилась вне зоны его ответственности, и проник он в нее сугубо по своей нужде, а вовсе не в рамках порученной миссии. Он возжелал высшего могущества, которое надеялся обрести в кладовой древнейшей темной энергии, за что и поплатился. Тем не менее шанс был.

Сконцентрировав силой мысли мощный заряд энергии, он вспыхнул зеленоватым призрачным светом, сигнализируя ближним и дальним демонам о своей несломленности. Потом закрутился волчком на месте, придавая себе нужное ускорение. И колобком покатился по подземным извивам навстречу великой судьбе.

Практически одновременно с Басаврюком разлепил свои веки Орешкин. Сделать это оказалось непросто — ресницы смерзлись. Так бы и окоченел вконец в рухнувшем вертолете Архип Гаврилыч, крепко ушибшийся головой, если бы не спецназовцы. Привычные ко всяким передрягам, они (те, что разбились не насмерть) быстро вернулись в сознание и принялись первым делом приводить в чувство командующего операцией. Без него они не знали, в кого конкретно стрелять.

Дело в том, что сначала сквозь пургу мимо них понуро прошла стая какого-то зверья. Но поскольку выглядело оно абсолютно неагрессивно, открывать огонь они не стали. Теперь же метель прекратилась, и было отчетливо видно, как от поселка буровиков к ним направляется группа каких-то несуразных человекоподобных во главе с абсолютно голым гигантом, выкрикивавшим что-то зычно и непонятно. На прицел его взяли, но без команды все-таки валить не решались. А ну как потом по прокурорам затаскают.

В голове Орешкина между тем творилось черт знает что. А все оттого, что его не только довольно-таки неслабо тряхануло при отнюдь не мягкой посадке. Случилось кое-что похуже. Демон, прошивший вертолет, не мог не просканировать его обитателей на предмет возможности заронить кому-нибудь в душу свое черное семя. Звероподобные спецназовцы были в этом смысле малоперспективны. Ну что в них в конце концов может прорасти — одно только буйство слепое. А вот орешкинское нутро духу сразу приглянулось. Там было изломано, запутано и грязно. В общем, самое подходящее место, чтобы пустить корни и зазеленеть полновесному цветку зла.

То есть открыл глаза не прежний незатейливый (хотя и не без подавленных страстей) служака Архип Гаврилыч, а чреватый большой бедой для страны и мира носитель инфернального зародыша. Словно у небезызвестного Кая из сказки Ганса Христиана Андерсена, его мировосприятие катастрофически изменилось. Теперь при взгляде на что-либо высокое и совершенное его начинала обуревать неодолимая тяга к разрушению. Надо ли говорить, что он испытал при виде приближающегося сверхчеловека.

— Это что еще за хер с горы Иван-Царевич? — потрясенно прошептал он. И вопросительно уставился на командира спецназовцев.

Тот принял этот взгляд к немедленному исполнению и заорал приближающемуся богатырю:

— Руки за голову, лицом в снег, пидор!

Но сверхчеловек, лучезарно улыбаясь, продолжал двигаться вперед, и вокруг его золотистых вьющихся волос искрились снежинки.

Наименее поврежденные из спецназовцев, повинуясь командиру, ринулись навстречу Илье, осыпая его грязными ругательствами. Где-то вдалеке, безнадежно отстав от широко шагавшего великана, панически голосила Нюрка. Бабьим своим сердцем чуяла она недоброе, что предстоит им с миленьким ее разлука вечная. Но он не внимал и воплям полюбовницы.

Поначалу сверхчеловек, видя, что люди в беде, стремился их поскорее спасти, но, уловив наконец в их возгласах и жестах грубость и агрессию, он, конечно, решил принять бой. Живое воплощение арийской чести и доблести, каковым он и являлся, не могло отступать чисто физиологически.

Спецназовцы стаей озверелых псов набросились на него, осыпая ударами прикладов. Но Илья с такой немыслимой силой принялся расшвыривать их в разные стороны, что Орешкин, наблюдавший за всем происходящим с безопасного расстояния, прямо скажем, охуел. Но присутствия духа тем не менее не потерял. Схватив снайперскую винтовку, заряженную новейшей конструкции разрывными пулями, он принялся выцеливать, куда бы вмазать этому беспредельщику, чтобы надежно его обездвижить.

Но когда сквозь оптический прицел он увидел бесконечно совершенное лицо античной статуи, даже в разгар схватки не омраченное ненавистью к корчащимся на снегу врагам, черный зародыш внутри просто взбесился. И Орешкин с огромным наслаждением, чуть было не перешедшим в конвульсивный оргазм, засадил весь магазин в голову сверхчеловека.

— Кто ты есть такой и что на нашей земле делаешь? — сурово, но по-русски, хотя и с легким акцентом, спросил Палача Саддам Хусейн.

— Я есть русский солдат, — не растерялся Глебов. А сам подумал: «Вот ведь общество спектакля долбаное. Хер поймешь, где человек, где кукла. Двойники, клоны. Кого повесили и вешали ли вообще хоть кого?»