Хулио настойчиво убеждал себя в том, что его переживания и обиды — это редкая глупость, которую с точки зрения психологии можно отнести к мазохистским самобичеваниям. Кораль во всей этой ситуации тоже немало намучилась, очистилась через страдание и, если рассуждать объективно, вполне загладила свою вину перед ним. В общем, все это попахивало старым, пропыленным, покрытым плесенью шкафом.
Калитка оказалась открытой, и он вошел в сад. Его появления никто не заметил. Кораль играла с Дианой на лужайке рядом с большущим кукольным домиком. Хулио прислонился к стене и понаблюдал издали за этой трогательной картиной.
Мать вместе с дочерью увлеченно пели дуэтом детскую песенку:
— А теперь ты становишься птичкой! — воскликнула Кораль и хлопнула в ладоши.
Диана сделала ручки «клювиком» и изобразила птичку.
Кораль снова захлопала в ладоши и в такт хлопкам допела припев:
Куплет следовал за куплетом. Диана превращалась все в новых животных: в лягушку, в кошку и так далее. Кораль время от времени предлагала Нико присоединиться к игре. Тот сидел рядом с ними в плетеном кресле с компьютером на коленях и, казалось, даже порывался присоединиться к матери и сестре, но почему-то все не мог на это решиться. Кораль пропела очередной куплет и на этот раз предложила Диане превратиться в обезьянку.
Та застыла на месте с ошарашенным видом и заявила с явным протестом:
— А я не знаю, как показать обезьянку!
Неожиданно Нико вскочил с кресла, издал вопль, похожий на визг шимпанзе, чуть присел и запрыгал по лужайке, размахивая при этом руками, согнутыми в локтях. Не переставая ухать и верещать, он неожиданно вскочил на столик, стоявший в беседке, и сбросил с него тарелки и чашки, оставшиеся там после полдника.
Диана перепугалась, прижалась к матери и заплакала. У Хулио, по правде говоря, волосы встали дыбом. Мальчишка продолжал развлекаться в свое удовольствие, строя страшные рожи и издавая душераздирающие крики.
Наконец Кораль вышла из ступора и прокричала:
— Нико, хватит!
Как и следовало ожидать, реакции на эти слова не было никакой. Кораль не на шутку перепугалась, что Николас может действительно что-то натворить, не дай бог, ударить или укусить Диану.
Впрочем, девочка через некоторое время пришла в себя, по-своему оценила ситуацию, вдруг повернулась к брату и с требовательным жестом приказала ему:
— А ты сейчас же превращайся в мертвую обезьяну!
Этот нехитрый трюк сработал как могущественное заклинание. Николас мгновенно замер на месте и тут же рухнул на траву как подкошенный. Некоторое время он лежал молча и неподвижно. Прошло еще несколько секунд, и вдруг в тишине раздался довольный смех Дианы. Напряжение спало, игра началась заново.
Кораль закрыла глаза и сжала зубы, чтобы не сорваться, не накричать на сына. Мать поняла, что сейчас не сможет играть с детьми, поэтому сочла за лучшее уйти в дом, чтобы успокоиться и уже потом поговорить с Николасом по поводу его поведения. Она пересекла лужайку, поднялась на террасу и оказалась в гостиной.
В это же время в помещение через противоположную дверь вошел Хулио. Кораль сразу же вытерла слезы и постаралась сделать вид, что ничего не случилось. Впрочем, успокоить нервное прерывистое дыхание ей так и не удалось.
— Похоже, он успокоился, — заметил Хулио и склонил голову в знак приветствия.
Кораль взяла со стола пачку сигарет и закурила.
— Ну и как, по-твоему, следует поступать в таких случаях? — спросила она.
В этот момент в комнату со стороны сада вбежала Диана.
— Нико просит у тебя прощения, — произнесла она своим неотразимо очаровательным голоском.
Кораль кивнула в знак согласия. Диана, довольная собой и сыгранной ролью миротворца, побежала обратно в сад.
— Что-то мне не верится, что это он попросил прощения, — с сомнением в голосе заметил Хулио. — Будь это так, мальчик пришел бы сам и поговорил бы с тобой.
— Конечно, все это неправда. Диана все придумала. Она часто за него извиняется. Бедненькая!.. Ей так хочется, чтобы у нас все было хорошо. Она так переживает, когда видит, что мне плохо.
Омедас шагнул на порог террасы и посмотрел в сад. Ему казалось, что там — не то за сараем, не то за кукольным домиком Дианы — спрятался кто-то хитрый, проворный и, несомненно, опасный. Хулио обвел взглядом лужайку и сад еще раз. Солнце играло на крыше сарая, у стены которого искал что-то в траве черный дрозд. Судя по всему, в той части сада никого не было. Качели, находившиеся в противоположной стороне, едва заметно раскачивались, как будто недавно их походя задели рукой.
Омедас прикинул, где теперь может находиться Нико, подошел к ограде террасы и негромко позвал его.
Николас появился на его зов как из-под земли, с неизменным ангельским выражением на лице.