Эвтаназия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1. Эвтаназия.

С самого рождения девочка была не такой как все. Дело в том, что её придурочная мамаша решила родить ребёнка допотопным способом - девять месяцев повсюду таскать свой омерзительный живот, ловя косые взгляды прохожих, слушая насмешки знакомых и позорясь среди нормальных людей. Вот почему Эвтаназия сильно уступала пробирочным детям с их точно заданными физическими параметрами и высоким коэффициентом интеллекта айкью. Так, например, ноги у неё были заметно короче, чем полагалось, задница толще, а лицо и вообще не похоже ни на что. Её лицо, далёкое от выверенной симметрии куклы Барби, казалось многим чуть ли не лицом какого-то пришельца с другой планеты, хотя, конечно, на самом деле было вполне обычным лицом, но только, к сожалению, человека из прошлого века. Дело в том, что просто в конце двадцать первого века люди совсем отвыкли от всего нестандартного и считали это грубым, неэстетичным, нарушением нормы и даже чуть ли не нарушением общечеловеческой морали.

Впрочем, материнского инстинкта родительницы, как и следовало ожидать, хватило ненадолго - всего лишь с полгодика она покормила ребёнка грудью, а затем выбрала свободу и сдала дитя в общественный дом ребёнка, где с самого рождения воспитывались все нормальные пробирочные дети.

Эвтаназия всегда чувствовала, что она хуже других. Это же ей давали понять и воспитатели, и все нормальные пробирочные дети, которые окружали её в доме ребёнка. Она мечтала лишь об одном - как только достигнет совершеннолетия, тут же побежит в клинику пластической хирургии, удлинит ноги, уменьшит задницу и, главное, стандартизирует лицо. Однако, чем больше она взрослела, тем слабее становилась её решимость. Дело в том, что девушка вдруг обнаружила: она нравится мальчикам гораздо больше, чем другие девочки. Несмотря на её уродство, у неё всегда была толпа поклонников, в то время как многие стандартные Барби, кусая свои сексуальные пухлые губки, так и ходили в одиночестве, вывалив чуть ли не на полметра свои бочкообразные груди. Понятно, что из-за этого одноклассницы ненавидели девушку ещё больше.

И вот, наконец, школа окончена, и Эвтаназия стала самостоятельным человеком - живёт одна в собственной квартире и даже приносит пользу обществу, добровольно согласившись работать оператором в шоколадном цеху кондитерской фабрики три раза в неделю по четыре часа. Теперь она больше не думает о пластической хирургии - спрашивается, зачем же подвергать себя мучениям, если любовники и так толпами валятся в её постель?

Сегодня, придя домой после работы, она съела заказанный обед, который принесли из соседнего ресторана точно к трём часам. Полинезийская кухня ей не понравилась, в следующий раз, пожалуй, надо будет для интереса заказать что-нибудь эскимосское. Впереди оставалась масса времени - чуть ли не целый день. Скукотища. Виртуальные путешествия надоели, опять весь вечер смотреть ужастики или боевики - совсем ошалеешь. Тащиться в клуб неохота, ну сколько можно туда ходить, и так уже перетрахалась там со всеми, а экстази можно употребить и дома. Одни и те же кукольные лица, одни и те же тупые разговоры, шипение да зависть за спиной. Хотя, собственно говоря, чему тут завидовать - её уродливой внешности, что ли? Да вот, поди ж ты, человеческая зависть всегда найдёт себе причину!

А ведь "Мордобой" - один из лучших клубов в городе. Только для избранных. Для пробирочных, с их заранее заданным экстерьером, с низким коэффициентом агрессивности и высоким айкью. Почти все они согласились приносить пользу обществу и поэтому работают, кто где, целых три дня в неделю. Они никогда, в отличие от быдла, не устраивают в городе пьяных побоищ стенка на стенку, не избивают прохожих, не громят витрины магазинов, не поджигают автомобили на улицах.

Разумеется, неуправляемые ублюдки не виноваты в том, что они время от времени вытворяют на улицах, приводя в ужас и оцепенение всех остальных жителей города. Просто на самом начальном этапе репродуцирования в их генетической программе произошёл какой-то непредвиденный сбой, и поэтому уровень агрессивности превысил допустимые пределы. Кроме того, многие из них, к сожаленю, были зачаты естественным путём, когда трудно предвидеть результат смешения генов целой цепи предков. К тому же, у них нередко было трудное детство. Сами погромщики, ясное дело, ни в чём не виноваты, но от этого, конечно, никому не легче.

Когда вдруг ни с того ни с сего начинаются эти дикие бунты, власти стягивают все силы для борьбы с ними. С вертолётов на беснующиеся толпы накидывают специальные сети, потом растаскивают бунтарей на отдельные группы и отправляют их в особые успокоительные санатории, где звучит тихая классическая музыка, а смотреть можно лишь самые мирные фильмы, вроде "Ёжика в тумане". Специальная диета, прогулки на свежем воздухе, расслабляющий массаж, бассейн с ароматизированной водой, бесплатные женщины, лекции по истории искусств, кружки вышивания крестиком или выращивания орхидей, ближние и зарубежные экскурсии, выступления звёзд эстрады - всё это постепенно делает своё дело. Через несколько месяцев пациенты совсем успокаиваются, а некоторых даже удаётся уговорить поступить на работу. И в конце-концов оказывается возможным отпустить страдальцев по домам. Разумеется, до следующего бунта...

От нечего делать Эвтаназия включила канал Афроньюс. К счастью, в наше время благодаря спутниковому интервидению нет необходимости посылать специальных корреспондентов в далёкие опасные страны, подвергать их риску быть там съеденными или убитыми - всё взяла на себя автоматика. К тому же Европа заметно поумнела: свою политкорректность она оставила только для себя, а Африке наконец-то предоставила право жить так, как она хочет, то есть по законам первобытно-общинного строя. Европа перестала навязывать африканцам свою хвалёную демократию и гуманитарную помощь. И теперь по всей территории континента, за очень редкими исключениями, люди зажили так, как им велит душа - по законам права сильного, по законам естественного отбора и вечных кровавых междоусобных войн за землю, воду и охотничьи угодья, которых в конце двадцать первого века осталось ещё намного меньше, чем было в двадцатом.

Африка. Руанда. Раннее утро. Крохотное поселение народности Тутси, состоящее из глиняных конусообразных домов без окон, очень похожих на термитники. Вместо двери - квадратное отверстие, куда можно войти только согнувшись пополам и которое на ночь баррикадируется изнутри от проникновения врагов и диких зверей. Всё поселение окружено высокой глинобитной же оградой - слабой защитой от хищников и особенно от набегов враждебных племён. Сейчас жители собираются на базар в соседнюю деревню на другом берегу реки. Они засовывают в плетёные корзины кур и поросят, клубни батата, складывают стопками кустарную, кривобокую глиняную посуду и взваливают свои грузы на деревянные коромысла.

Женщины, подростки и немногочисленные мужчины направляются к реке, где погрузятся на паром, чтобы попасть на тот берег. Среди путников выделяется рослый иссиня-чёрный молодой мужчина с суровым лицом. Это глава деревни - сам всеми уважаемый Макемба. Хотя он и вождь, но это не избавляет его от тяжёлого повседневного крестьянскогог труда, которым кормятся все жители поселения. Он так же, как и все, взрыхляет своё поле, бросает в землю зёрна кукурузы, ходит на охоту, пасёт свой скот. Так же, как и все, трудятся его жена и дети. Так жили на этой земле все Тутси из поколения в поколение, из века в век. Так будут жить и их потомки, если, конечно, их не вырежет соседнее враждебное племя Бхуту, которое издавна воюет с Тутси за скудную каменистую землю и за ненадёжные источники воды...

Крохотный допотопный паром забит пассажирами до отказа. Ещё очень рано, но уже нещадно палит солнце. Визжат свиньи, бьются в плетёных корзинах куры. Пассажиры молча вглядываются в противоположный берег, заросший густыми прибрежными кустами - кажется, всё-таки, что засады там нет и дорога на базар свободна. Может быть, сегодня им повезёт, и после базарного дня все вернутся домой живыми, да ещё и с выручкой...

Паром причаливает к берегу, начинается выгрузка. Первыми на илистый берег ступают босыми ногами грузные африканские женщины с коромыслами или тяжеленными корзинами на голове. Потом спрыгивают дети и подростки, грузы которых ненамного легче, чем у взрослых. И только затем наступает очередь мужчин - самых ценных членов племени. Их и так уже осталось слишком мало, жизнь каждого защитника и кормильца не идёт ни в какое сравнение с малоценной жизнью женщины или, тем более, ребёнка. Ведь если на берегу засада, то мужчины, сходящие на берег последними, может быть, всё-таки ещё и успеют спастись - броситься назад в реку, нырнуть под паром, зажав во рту коленце тростника, через которое можно дышать, находясь под водой и оставаясь невидимым для врага. И если они спасутся - то сохранится и само племя, сохранится глинобитное поселение, а уж в детях недостатка не будет никогда, даже если в племени останется всего только одна женщина...

Последним, как ему и положено, сходит человек с самой ценной для племени жизнью - сам вождь Макемба. Однако у врагов, видимо, не выдержали нервы. Бхуту, притаившиеся в прибрежных зарослях, не дождались полной выгрузки - с дикими воплями они бросились на безоружных Тутси, размахивая своими длинными ножами налево и направо. Дёргаются в конвульсиях обрубки тел, слышатся душераздирающие вопли, кровь стекает в реку, кишащую крокодилами. Те, кто ещё уцелел, инстинктивно бросились назад, на паром, хотя это и было совершенно бессмысленно. Они столкнулись с теми, которые последними сходили на берег, началась давка, люди падали в воду, тонули прямо у берега, а кто всё-таки поднимал голову над водой, немедленно получал свой последний, смертельный удар ножа от Бхуту. Конечно, силы сторон были совершенно неравны: с одной стороны женщины, дети и всего несколько безоружных мужчин Тутси, а с другой - более десятка вооружённых профессиональных убийц Бхуту, многие годы живущих лишь грабежами да мародёрством.

Макембе много раз приходилось защищать свою деревню от грабителей, всё тело его было покрыто шрамами, нередко он неделями приходил в себя, лёжа на топчане, весь в повязках и компрессах, заживляющих раны и сращивающих кости. Он никогда не был трусом, наоборот, о его храбрости и военных подвигах ходили легенды, но на этот раз он знал, что ввязываться в бой было бы просто безумием. В интересах племени он сейчас просто обязан любой ценой сохранить свою жизнь и целым вернуться домой.

Макемба, стоявший у самого дальнего борта парома, мгновенно скинул свою живописную пурпурную галабею вождя и нырнул под паром. Перед этим он успел выхватить из-за пояса и сунуть в рот приготовленную заранее, ещё дома, полую тростниковую трубочку...

Совсем рядом кипела вода - кто-то кричал, бился в конвульсиях, тоже, как и Макемба, пытался спрятаться под днищем парома. Чья-то нога ударила Макембу в лицо, расплющив ему не только нос, но, и это было самое ужасное, спасительную тростниковую трубочку. Макемба захлебнулся жёлтой глинистой водой и погрузился в воды реки, кишащей крокодилами...

Макемба понял, что он тонет. Кажется, он оказался никуда не годным вождём - не сумел сохранить свою жизнь, чтобы возглавить своё племя, вдохнуть в оставшихся новые силы, защитить их и дать начало новым жизням Тутси. С его гибелью будет обречена и вся деревня, всё его маленькое племя, которое он не сберёг для будущих поколений. Всё дело было в том, что Макемба, как и остальные жители деревни, не умел плавать. Река протекала рядом с поселением, но, по многим причинам, никто в ней никогда не купался и, тем более, не плавал. В лучшем случае, дети иногда обливались речной водой на берегу, хотя это им строго запрещали родители. Во-первых, река кишела крокодилами. Во-вторых, в речной воде водились пиявки и многочисленные паразиты, поэтому очень легко было подхватить шистоматоз или какую-нибудь другую страшную болезнь, когда личинки прогрызают кожу, ползают в подкожной клетчатке, проникают в лёгкие и печень, и человек умирает в страшных мучениях, не получая, разумеется, никакой медицинской помощи. Ну и в-третьих, на берегу, вдали от дома, всегда может оказаться засада кровожадных Бхуту, которые не пощадят никого.

Макемба понял, что тонет. Он судорожно бил под водой руками и ногами, но никак не мог всплыть на поверхность. Запас воздуха в лёгких кончался, а он по-прежнему лежал под водой и теперь уже почти не мог шевелиться. И вдруг он ощутил, что силы вернулись к нему. Макемба снова забил руками и ногами, и вот, о чудо, он всплыл на поверхность, глотнул спасительный воздух и вцепился руками в борт парома, усеянный трупами, залитый кровью, который теперь, тихо покачиваясь, медленно плыл по течению, к счастью, в сторону противоположного берега. Появления Макембы никто из племени Бхуту не заметил. Они были заняты тем, что собирали и складывали в корзины награбленное добро, снимали с трупов и даже с ещё шевелящихся обрубков тел залитую кровью одежду.

Объектив показал крупным планом ещё одно живое существо на пароме - мальчика лет десяти, который, хотя и не смертельно раненый, теперь истекал кровью, потому что некому было оказать ему хотя бы самую элементарную помощь. Макемба, как только паром отнесло на приличное расстояние, заполз на борт, осмотрел трупы и с радостью нашёл всё-таки одного живого, хотя и раненого человека - истекающего кровью десятилетнего мальчика. Макемба разорвал свою набедренную повязку - единственное, что осталось у него из одежды - и, как мог, перебинтовал ребёнку руку.

На предплечье у ребёнка была вытатуирована эмблема - такой же, как и у самого Макембы питон - тотем и покровитель племени. Мальчика который ни разу так и не издал ни одного стона, звали Тонго. Это был единственный сын Макембы...

Эвтаназия зевнула - этот Афроньюс всё время показывает одно и то же. Скукотища. Кажется, из века в век одно и то же. Ведь ещё в конце двадцатого века в Руанде, в ходе междоусобной войны племя Бхуту всего лишь за три месяца уничтожило восемьсот тысяч Тутси. Оба племени (точно так же, как, например, грузины с аджарцами) были близкими родственниками друг другу, имели одинаковые обычаи и даже говорили на одном и том же языке. На самом же деле, как и многие тысячелетия назад, борьба велась за скудные сельскохозяйственные земли, за скот, жалкие источники воды, а, если говорить обобщённо, то за власть и за жизнь на этой убогой земле. Просто в этой войне Тутси не повезло - им, несмотря на все усилия, так и не удалось победить и уничтожить племя Бхуту...

Слава богу, в Африке не успели ввести всеобщую демократию - ведь тогда просто путём всеобщего голосования наиболее многочисленные племена континента неизбежно проголосовали бы за поголовное уничтожение всех остальных, а потом начали бы резать друг друга...

Девушка переключилась на другой канал. Здесь показывали как режут коров на бойне, потрошат туши, вываливают на разделочные столы груды кишок, коровьи головы с потускневшими глазами... Тоже ничего нового. Не захотела она смотреть и передачку из палаты, где агонизировали умирающие от спида, не заинтересовали её и родовые муки какой-то пидурочной бабы-мазохистки. Репортаж из номеров публичного дома, оральный и всякий прочий секс... Умереть можно от тоски с этим современным телевидением.

Эвтаназия задумалась: чем же всё-таки занять оставшееся время? От скуки она полезла в виртуальный клуб знакомств. Занятные интернетные кликухи - Ублюдок и Блядунья, Лизалка и Бордель, Рвота и Лобок, Хотелка и Сексодром, Рыгал и Татушка. Все они, как и множество других молодых людей, искали через Интернет партнёров как для виртуального, так и для реального секса. До чего всё-таки странно - вокруг кишит столько людей, и почти все они просто погибают от одиночества в этих миллионных городах...

Какие-то неясные мысли зашевелились в голове Эвтаназии. Кажется, наклёвывалось что-то интересное. Надо что-нибудь придумать и доказать, что она не хуже, а, может быть, даже лучше других, этих убогих пробирочных. У натуральных тоже есть своя гордость. Надо заявить о себе, надо каким-то образом прославиться, выйти на телевидение, и тогда её узнает весь мир. Можно будет наконец-то распрощаться с шоколадной фабрикой и попасть в такую недоступную и такую притягательную индустрию развлечений, где всё находится в руках пробирочных. Если людям надо хлеба и зрелищ, то она обеспечит быдло зрелищами, что в наше время может быть более престижным! Вот только как это сделать?

С самого детства Эвтаназия отличалась не только нестандартной внешностью, но и нестандартными творческими способностями. Ещё в начальной школе она вечно придумывала новые подвижные игры - рисовала мелом во дворе какие-то лабиринты с потайными комнатами, сокровищницами, западнями. Она придумывала сложные правила игры, и, подчиняясь её руководству, остальные дети носились по нарисованным дорожкам, становились невидимыми, завладевали сокровищами, ловилим и брали друг друга в плен. А в пятом классе Эвтаназия создала самодельный школьный кукольный театр. Дети принесли ей всевозможных кукол и зверюшек, она написала несколько собственных сценариев, привлекла помощников, и вся школа, даже старшеклассники, много месяцев с удовольствием смотрели после уроков эти наивные представления.

Так что же такое ей придумать теперь? Понятно, что в наше время почти ничто другое, кроме секса, людей не интересует. Его уже столько кругом - на телевидении, в клубах, на эстраде, в театре и всяких там реалити-шоу. Бесконечные пип-шоу с месиканцами или пигмеями, самодеятельные перформансы на улицах, с помощью которых совокупляющиеся подростки пытаются собрать деньги на наркотики. Поэтому с этим же самым сексом надо придумать что-то принципиально иное, якобы новое, на что однозначно клюнет публика. Над этим стоит подумать - ведь такая овчинка выделки стоит!

Для начала надо создать свою команду. В результате поиска и отбора в Интернете Эвтаназия остановилась на десяти парах, которые, чтобы не терять лишнего времени, подобрала просто по алфавиту: