— Не догадываешься?
— Ладно, я возьму зерно, только прежде спрошу, согласна ли Нинни, она сейчас придёт.
— Разве обязательно спрашивать её? Или мои слова для тебя ничего не значат?
— Ну ладно. Но ведь и твоего зерна ненадолго хватит.
— Вода в реке к тому времени спадёт, будет рыба. Потом кончатся дожди, и мы сможем пойти на охоту. А там, смотришь, и рис с джваром созреют.
Когда Нинни узнала, что брат согласился взять зерно из скудного запаса Лакхи, она возмутилась.
— Неужели тебе не совестно забирать у неё последнее? — спросила она брата.
— Лакхи сама так захотела. Ведь в доме хоть шаром покати. Если бы не её хлеб, нам сегодня нечего было бы ест. И потом, Лакхи сказала, что это наше общее зерно, — ответил Атал.
Нинни посмотрела на Лакхи с доброй улыбкой.
— Это она верно сказала.
Девушки истолкли зерно, испекли лепёшки. Теперь по крайней мере у них был ужин.
А вечером они все трое отправились охранять поле. Надо было сторожить урожай с двух мачанов: на рисовом поле и на опушке леса у джвара.
Наступила ночь. Плотные чёрные тучи заволокли небо. Временами начинал моросить дождь. Дул сильный ветер, но всё равно было душно. Чтобы укрыться от москитов, девушкам пришлось натянуть на себя всю одежду, которую они захватили с собой. Потом им стало жарко и они снова разделись, чтобы хоть немного освежиться. Однако москиты не давали покоя. Так продолжалось до тех пор, покуда девушкам это не надоело. Они решили больше не ложиться.
— Поболтаем немного? — предложила Нинни.
— О чём? Спела бы лучше, — ответила Лакхи.
— Я бы спела, но мошкара проклятая так и лезет в рот. Переловить бы всех этих мошек да сжечь!
— Говорят, будто знатные люди в больших городах носят сетки от комаров.
— Я тоже слыхала.
— А какая она, эта сетка?
— Откуда мне знать? Да нам она и ни к чему.
— А я бы хотела… Может, повезёт на охоте. Вот убью буйвола — куплю зерна на два месяца. Второго убью — куплю кое-что из одежды и две сетки: одну для себя, другую для тебя.
— А почему всего две? Или вам с Аталом одной достаточно?
— Хватит тебе, плутовка. Вдруг кто-нибудь услышит! В деревне и так на нас косятся.
— Тем лучше: сыграем свадьбу.
— Старейшины не допустят этого.
— Возьмём тебя, как ракхели[113], и старейшинам нечего будет сказать. А свадьба для них, конечно, как гром среди ясного неба.
— Я не буду выходить замуж. Но лучше броситься в реку с камнем на шее, чем стать чьей-то ракхели. Я не могу так. Проживу весь век с тобой — и всё.
— Что же, выходит, я всё время буду одна?
— Почему? Разве ты не выйдешь замуж?
— Как не выйду? Выйду, когда захочу.
[113] Ракхели — жена, которую приводят в дом без совершения свадебного обряда; наложница