Бедных слуг схватили и увели.
Приказ султана был выполнен тотчас же.
— Матру, у меня пропала всякая охота смотреть, как они купаются, — сказал Насир-уд-дин охрипшим голосом. — Придумай новую забаву.
Однако на сей раз изобретательность покинула даже Матру.
Тогда Насир-уд-дин сам придумал новую игру, и перепуганным насмерть женщинам волей-неволей пришлось его развлекать.
Всё, что случилось в тот день, видело голубое озеро. В своих вечно вздымающихся волнах погребло оно воспоминание о жестокости султана.
58
Брат Сикандара Джалал-уд-дин[213], намереваясь основать свой собственный султанат, поднял в районе Джаунпура знамя восстания. Сикандар двинулся на Джаунпур, но Джалал-уд-дин ускользнул от него и ушёл в Антарвед. Разрушив Джаунпур, Сикандар повернул на Антарвед и по пути присоединил к своему султанату Лакхнау. Сам по себе город Лакхнау был небольшим, но обширные земли, окружавшие его, славились своим плодородием.
Местные муллы и маулви, которым покровительствовал Сикандар, чтобы поднять свой престиж, провозгласили:
— Мы готовы вступить в диспут о вере с любым индусом. Пусть придёт, мы ждём его!
Но индусы понимали, что принять их вызов — значит, пойти на верную смерть. И только Бодхан, который почти три года ходил по святым местам и теперь возвращался из Айодхьи в Матхуру, во Вриндаван, принял вызов.
Дхоти и рубашка из ослепительно белой, но толстой и грубой ткани, голова обрита, оставлен лишь длинный пучок волос, прикрытый небольшим тюрбаном, босые ноги, в руках ни посоха, ни палки… Смех охватил воинов, когда они увидели Бодхана. Но муллы нахмурились.
Зал, отведённый для диспута, был переполнен. Прибыл и сам Сикандар и уселся на высокий трон.
— Бог один?
— Один! — ответил Бодхан. — Только один! И он — во всём!
— Суфии[214] говорят то же самое, но они заблуждаются! Мы же утверждаем, что бог существует вне всего. Попробуй докажи, что это не так!
— Всевышний — во всём и в то же время вне всего. Так говорят шастры, риши. Даже поэты и те это утверждают.
— Ну, хорошо, значит, ты признаёшь, что бог существует вне всего! А теперь ответь, сколько есть путей в рай: один или несколько?
— Сколько людей, столько путей.
— Выходит, что рая можно достичь, даже поклоняясь деревьям, камням и животным?
— Да, если только это поклонение искренне и исходит из глубокой любви к богу.
— Значит, поклоняясь статуям, можно попасть в рай?
— Да.
— Но статуя — кусок камня.
— Статуя не камень. Прежде всего она символ почитания всевышнего.
— Ваши йоги называют бога бестелесным Брахмой. Есть ли у тех, кто почитает камень, ещё какие-нибудь боги, кроме Брахмы?
— И да и нет. Это зависит от глубины познания верующего и его любви ко всевышнему.
— А существует ли какое-либо различие между глупостью и разумом?
— Да, существует! Глупость — первая ступень разума, разум же — вторая ступень глупости.
— Что ты мелешь! — вскричал Сикандар.
[213] Брат Сикандара, Джалал-уд-дин… — Здесь и дальше, в главе 72, Вриндаванлал Варма допускает неточность: Джалал-уд-дин не брат, а сын Сикандара Лоди и был казнен не Сикандаром (как это явствует из романа), а своим братом и преемником Ибрахимом Лоди (1517–1526)
[214] Суфий — последователь суфизма, аскетического направления в мусульманстве, возникшего в VIII веке