В 16:20 «Дитер фон Рёдер» взорвался. Сорванный с места и поднятый в воздух кормовой четырехтрубный торпедный аппарат упал в воду в 150 метрах от корабля, а обломки рубки рухнули на набережную.
«Георг Тиле» и «Ганс Людеман» приняли свой последний бой в Румбакс-фьорде, преградив путь англичанам, ведомым коммандером Миклетуэйтом на «Эскимо». Торпеда «Тиле», выпущенная с дистанции 25 кабельтовых, застигла противника врасплох. Поставленная немцами при отходе дымовая завеса еще не успела развеяться. Ширина фьорда в этом месте была немногим более 1 кабельтова, что исключало возможность уклониться от залпа. К счастью для англичан, вторая торпеда «Тиле» не вышла из аппарата, а торпедный залп «Людемана» оказался на редкость неточным. Но даже попадание одной торпеды произвело ужасные разрушения и в 15:45 полностью вывело «Эскимо» из строя. Взрывом была оторвана носовая оконечность корабля вплоть до второго орудия. Потери при этом составили 15 убитых и 10 тяжело раненых, большую часть от суммарных потерь в личном составе, понесенных флотом Его Величества в бою (всего 28 убитых и 55 раненых).
Подоспевшие «Фористер», «Хироу» и «Бедуин» открыли ураганный огонь. «Тиле» отвечал редкими выстрелами из четырех орудий. Но вскоре истощение артиллерийских погребов и тяжелые повреждения заставили командира эсминца капитана 3 ранга Макса-Экарта Вольффа прекратить огонь.
Около 16:00 «Георг Тиле» выбросился на мель и переломился на две части. 14 человек из его экипажа были убиты, еще 28 получили ранения. Мужественное сопротивление этого корабля задержало на некоторое время англичан. Это позволило «Людеману» отойти вглубь Румбакс-фьорда и присоединиться к находившимся там «Ценкеру» и «Арниму». Отсутствие снарядов и торпед делало дальнейшее сопротивление невозможным. Немецкие моряки взорвали свои эсминцы.
Из-за небрежности при закладке зарядов «Людеман» не был разрушен взрывом. Уайтворт решил взять его в качестве трофея и отбуксировать в Англию, но потом отказался от этой затеи. Корпус «Людемана» был взорван торпедами эсминца «Хироу».
Удовлетворенный результатами боя, вице-адмирал Уайтворт увел свои корабли в Вест-фьорд, оставив «Кимберли» и «Айвенго» для прикрытия поврежденного «Коссэка». Около 21 часа «Кимберли» подобрал с берега спасшихся с «Харди» и моряков потопленных в гавани британских торговых судов — всего около 50 человек. Снять с мели «Коссэк» удалось только следующим утром (в 04:15), к тому времени устранили повреждения, и корабль ушел на ремонт своим ходом.
Из состава экипажей погибших эсминцев (всего набралось около 2600 человек) немцы сформировали отряд морской пехоты. Вместе с горными егерями генерала Дитля моряки храбро сражались против высадившихся в этом районе союзных войск. Корабельные технические специалисты совместно с саперами восстанавливали портовые сооружения Нарвика, ремонтировали паровозы, вагоны, автомобили и вооружение.
В боях за Нарвик немцы потеряли 10 эсминцев — ровно половину от общего числа кораблей этого класса, которыми располагала Германия к началу 1940 года. Никто не порицал Эриха Бея за поражение, хотя при большей инициативности он, возможно, смог бы спасти четыре или хотя бы два эскадренных миноносца группы, не говоря уже о его чрезмерной осторожности на завершающей фазе боя против британской 2-й флотилии. 15 мая 1940 г. Бей стал преемником Бонте на посту начальника эсминцев.
Ореол героизма, которым окружила нарвикскую эпопею официальная пропаганда, полностью скрыл за собой причины одного из крупнейших поражений германского флота. Чтобы их проанализировать, необходимо ответить на два вопроса: была ли действительно необходима высадка в Нарвике в рамках операции «Везерюбунг» и могли ли эсминцы избежать истребления после высадки десанта?
Безусловно, Нарвик являлся весьма важным пунктом, особенно если учесть то место, которое он занимал в планах союзников. Однако успех германского предприятия кардинально зависел от двух предпосылок. Первая: отсутствие сопротивления со стороны норвежской армии, так как сохранение ею своих сил на подконтрольной себе прибрежной территории таило угрозу высадки союзного десанта. Данная угроза снималась только в случае справедливости второй предпосылки, а именно — недостатка сил и решимости союзных стран провести свой контрдесант.
Вероятность совпадения этих двух условий (немцы должны были сознавать роль Нарвика в союзных планах) была настолько мизерна, что неизбежный на любой войне риск трансформировался в свою противоположность — авантюру. Совершенно очевидно, что высадившиеся союзные войска, опираясь на поддержку норвежских вооруженных сил и британского флота, имели все шансы нанести немцам тяжелое поражение. Определяющим здесь было даже не упомянутое отсутствие береговых батарей, а отсутствие аэродрома со всеми вытекающими последствиями.
Таким образом, с точки зрения конечной цели всей операции — захвата Норвегии — группа Бонте и отряд Лютьенса были подвергнуты экстремальному, но ненужному риску. Любое из боевых столкновений, в которых участвовали эти соединения (столкновение с «Глоууормом», бой у Лофотенских островов, бой с броненосцами в Нарвике) могли закончиться если не гибелью, то тяжелыми повреждениями кораблей, а дальше судьба либо «Кёнигсберга», либо «Бисмарка».
Чисто теоретически германские эсминцы имели неплохие шансы покинуть Нарвик своевременно. В том, что этого не произошло, виноваты две случайности: наличие эскадры Уайтворта в Вест-фьорде и перехват танкера «Каттегат». Даже если бы последнего не произошло, своевременно заправить эсминцы все равно бы не удалось. Недостаточная проработанность этого вопроса вызывает недоумение. Задержка с отправлением в обратный путь вынесла группе Бонте смертный приговор. После этого уже ничего не имело значения: ни уход на север своих линкоров, ни героизм 2-й (британской) флотилии. Однако именно в этом и состоит отличие хорошего плана от плохого, что в первом все случайности должны быть учтены. В том, что погибло десять эскадренных миноносцев, повинны и те, кто составлял общий замысел операции, и те, кто разрабатывал детальный план для группы I.
Глава 6
Первая фаза
6.1. Расширение плацдармов
Захватив ключевые пункты на норвежском побережье, немцы быстрыми темпами стали наращивать свои силы для последующего продвижения в глубь страны.
Успех солдат и офицеров полковника Эриксена, задержавших на сутки корабли с десантом, и неудача, постигшая капитана Шпиллера, позволили норвежской королевской семье ускользнуть из рук завоевателей. Но Гитлер не терял надежды завершить конфликт мирным путем, как это произошло в Дании. После полудня 10 апреля доктор Бройер встретился с Хоконом VII в Хамаре, где король развернул свою временную резиденцию. Вновь предложение о капитуляции было категорически отвергнуто. Бройер вернулся ни с чем, а королевский двор под охраной гвардейцев капитана Иргенса тем же вечером переехал в Нюбергсунн — небольшую деревеньку неподалеку от шведской границы. На следующий день посол вновь попытался переговорить с королем, а поздно вечером на деревню был совершен воздушный налет. Результат его красноречиво отражен в дневнике одного из немецких пилотов, позже плененного под Нарвиком: «Все уничтожено». Несмотря на столь категоричное заявление, королевская семья уцелела и была эвакуирована…
К вечеру 9 апреля немецкие силы в Осло насчитывали всего около 7 пехотных рот и 2 роты парашютистов. На следующее утро, когда по воздуху и через открывшийся Осло-фьорд прибыли подкрепления, немцы направили один батальон по железной дороге в сторону Тронхейма, и один — в Берген. Так как норвежцы еще не организовали контроль над магистралями, этим частям удалось проскочить в пункты назначения.
Вечером 10 апреля на транспортном самолете Ju-G-38 «Гинденбург» в Осло прибыли командующий XXI армейской группой Николаус фон Фалькенхорст и «Адмирал Норвегии» Герман Бём. 13 апреля Ju-90 доставил группу штабных работников, в числе которых были генерал Китцингер — командующий ВВС в Норвегии, капитан 1 ранга Кранке — начальник штаба Бёма и майор Эгельгаф — начальник разведки XXI группы.
Массу головной боли доставил немцам новоиспеченный союзник — Квислинг. Разместив свою резиденцию в отеле «Континенталь», он решился на самостоятельные политические шаги. Утром 10 апреля Квислинг выступил по радио Осло с заявлением, что начинает формировать новое правительство Норвегии. «Кабинет Нюгордсволля, — сказал он, — низложен, и все добропорядочные норвежцы должны сотрудничать с новым режимом. Осло наконец-то избавился от кабалы короля». Мало того, что никто из германского военного руководства в Норвегии не имел никаких инструкций по сотрудничеству с квислинговцами, поспешное заявление их лидера шло вразрез с гитлеровской идеей мирной оккупации страны. После того, как Квислинг объявил себя главой правительства, по свидетельству Хубача, «все боеспособные мужчины стали группироваться с целью оказания сопротивления».
196-я дивизия генерал-майора Рихарда Пелленгара потеряла около 1400 человек, а также некоторое количество тяжелого вооружения на транспортах, потопленных британскими подводными лодками. Пришлось хлебнуть соленой водицы и командиру 163-й дивизии генерал-майору Эрвину Энгельбрехту, который шел на «Блюхере». Только во второй половине дня 10 апреля он добрался до Осло и принял командование. С прибытием 12–13 апреля 1-го и 2-го транспортных отрядов 163-я и 196-я пехотные дивизии собрали достаточное для продвижения вперед количество сил. «Характерной особенностью Норвежской кампании было то, что дивизии действовали не как соединения, а как отдельные тактические группы, которые сильно различались по размеру и составу, ежедневно изменяясь, поскольку их элементы отвлекались на выполнение различных частных задач или соединялись вновь», — отмечает Цимке.
Первым делом требовалось обезопасить фланги. Два полка 196-й дивизии с приданными подразделениями начали продвижение на юго-восток вдоль восточного побережья Осло-фьорда. Пехотный батальон 362-го полка (полковник Шаллер) с двумя артиллерийскими батареями совершили бросок по шоссе через Мосс и 13 апреля заняли Фредрикстад и Халлен. Два других батальона полка, обогнув с юга озеро Эйерен, следующим утром взяли Аским и Мюсен. Действовавший севернее 340-й пехотный полк (полковник Фишер) к тому времени занял Лиллестрем, а затем, не встречая сопротивления, быстро продвинулся на юго-восток и соединился с соседями.
Действовавшая против немцев 1-я дивизия под командованием генерал-майора А. Эрихсена насчитывала в своем составе около 3000 человек. Норвежские части откатывались к шведской границе. Из 15 рот только две участвовали непосредственно в боях, остальные были заняты в охранении, разрушении мостов, организации и обеспечении отступления. Началось массовое дезертирство. К вечеру 14 апреля в составе дивизии оставалось не более 1000 человек, около 800 попало в плен. Генерал Эрихсен, считая, что личный состав стал совершенно небоеспособным, отдал приказ о переходе границы, и 15 апреля остатки дивизии укрылись на территории Швеции.
Крайне неблагополучной была ситуация с верховным командованием норвежской армии. Командующий сухопутными силами генерал-майор Кристиан Локе и офицеры генерального штаба с самого начала считали всякую борьбу безнадежной, а в течение первых двух дней войны не имели связи со своими войсками и реально не управляли ими. По мнению доктора Трюгве Ли, начальник генерального штаба полковник Р. Хатледаль оказался совершенно не способным к деятельности. 11 апреля 65-летний Локе был смещен со своего поста королевским указом и на его место был назначен произведенный в генерал-майоры Отто Рюге, зарекомендовавший себя как смелый и энергичный командир. Он развернул ставку в Рена, а спустя несколько дней перенес ее в Лиллехамер, откуда было удобнее поддерживать связь и осуществлять руководство войсками.
Ход событий на западном фланге также не внушал оптимизма норвежскому командованию. Сосредотачивавшийся в Конгсберге 3-й пехотный полк «Телемарк» (полковник Е. Стеен) располагал только одним батальоном (II/IR 3). Вместе с другими подразделениями насчитывалось около 2200 человек. Норвежцы отступали, стараясь избежать серьезных столкновений с противником. Преследуя отходящие части, 12 апреля немцы вступили в Конгсберг, где находились крупнейшие в Норвегии заводы по производству вооружения. Командир гарнизона по согласованию со Стееном и местными властями сдал город без боя. Одновременно Стеен сам начал переговоры о капитуляции, для начала предложив немцам установить демаркационную линию. На военном совете полка высказывалось мнение, что борьба безнадежна и бесполезна. Но командир немецкого батальона не принял предложения о временном перемирии и потребовал сложить оружие, обещав распустить норвежских солдат по домам. В 17 часов 13 апреля полк сдался, так и не побывав в бою, не находясь даже рядом с немцами.
14 апреля без боя сдались гарнизоны крепостей Хёйторп и Трёгстад. Старший офицер медицинской службы подал командованию рапорт, что здоровье и психологическое состояние людей не позволяет продолжать борьбу, и рекомендовал капитуляцию.
В первые дни агрессии командир 3-й дивизии генерал-майор Е. Лильедаль даже не поставил подчиненным задач на случай встречи с противником. Отступавший из Кристиансанна 1-й батальон 3-го пехотного полка занял позицию в 7 милях севернее, у Мосбю. К утру 10 апреля в поддержку прибыли одна рота со штабом дивизионной школы, мелкие подразделения 7-го полка и взвод горных орудий. Еще несколько подразделений перекрыли дорогу Арендаль-Эвье. Днем через позиции хлынул поток беженцев. Хотя первые разведывательные вылазки немцев были успешно отражены, ночью батальон отошел на север и к 11 часам утра занял оборону у деревни Рейерсдаль. Вскоре немцы атаковали с использованием бронемашин. Атака привела оборонявшихся в полное замешательство, и они в панике отступили. Войдя в деревню Хэгеланн, также переполненную беженцами, командир батальона не отдал приказа оборудовать позиций, ограничившись лишь установкой трех блокпостов на дорогах.
Ранним утром 12 апреля немцы на двух грузовиках и нескольких мотоциклах неожиданно атаковали два блокпоста, третий сразу выбросил белый флаг. В расположение норвежского батальона прибыл немецкий парламентер и потребовал, чтобы норвежцы отступили к северу. Требованию подчинились, и, с ведома генерала, батальон отошел и занял новую позицию у Эвье. Группа солдат была направлена в распоряжение полка «Агдер», испытывавшего трудности с оружием и снаряжением. Между противниками была установлена демаркационная линия и достигнута договоренность о временном прекращении огня. Но на следующий день на позицию норвежцев прибыл немецкий майор — командир 1-го батальона 310-го полка — и потребовал сложить оружие. Генерал Лильедаль попросил 24-часового перемирия, чтобы связаться с командованием армии, и послал донесение Рюге с просьбой разрешить капитуляцию. Ответ был утвердительным с единственной оговоркой: «Если борьба не может быть продолжена далее, то следует помочь тем, кто желает продолжить борьбу, перейти в те районы, где она еще продолжается».
14 апреля генерал собрал военный совет и поставил на голосование вопрос: подчиниться ультиматуму или же вступить в бой. Командир батальона полка «Телемарк» жаловался, что у его подчиненных участились случаи расстройства нервов, а начальник боепитания заявил, что вряд ли следует вступать в бой с тем количеством боеприпасов (4800 снарядов и около 2 млн. патронов), которым располагает дивизия. В общем, все присутствующие — 20 старших и 1 младший офицеры — единогласно согласились на капитуляцию.