100 великих рекордов живой природы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Найденные экземпляры были вялыми от голода: еще чуть-чуть — и жизнь покинула бы их. К счастью, на помощь пришла Адельгейда, накормив мышей червями, гусеницами и кузнечиками.

В силу своих исключительно малых размеров этрусская мышь теряет через свою, хоть и покрытую шерстью, кожу очень много тепла. Поэтому она в день съедает такое количество пищи, которое вдвое превосходит ее собственный вес. Самое крупное на Земле животное — голубой кит — в день съедает 8 т пищи, что составляет 4 % его веса; слону ежедневно требуется до 230 кг листьев или 50–70 кг сена. В случае мыши это эквивалентно тому, как если бы человек в день съедал в среднем 150 кг пищи! Поэтому мышь почти не спит — ей надо непрерывно есть.

Такая напряженная жизнь, для того чтобы выжить и продолжить род, выработала у мыши необычные бойцовские качества. Зверек с отчаянием обреченного атакует пауков, больших жуков и даже ящериц, длина которых достигает 10 см. У животного исключительная реакция и огромная для его размеров физическая сила. В случае, когда пищи нет, мышь впадает в летаргическое состояние, сворачивается в клубок, чтобы уменьшить поверхность теплоотдачи; биологические процессы замедляются. Такое состояние не может безболезненно длиться более двух часов. Пробудившись от летаргического сна, она отправляется на охоту. Если и в это время мышь не найдет пищи, то она обречена.

Такая жизнь практически за гранью возможного требует абсолютно безупречной работы всего организма, работы буквально на износ. И если у слона сердце совершает 27 ударов в минуту, у человека — 70, то у этрусской мыши сердечный ритм составляет 1300 ударов в минуту! И неудивительно, что продолжительность ее жизни составляет всего 16 месяцев.

Здесь уместно отметить, что в природе существует вполне определенная зависимость размеров животного от климатических условий, в частности средней температуры воздуха. Размеры представителей близких видов тем больше, чем холоднее в местах их обитания. Мамонты и шерстистые носороги, обитавшие на Севере, по своим размерам намного превосходили своих южных собратьев. Та же картина отмечается и для полярных медведей. Прирост массы опережает рост его поверхности, что снижает коэффициент теплоотдачи организма. Кстати, аналогичная картина свойственна и для телосложения человека. Представители северных народов приземисты, кряжисты, тогда как южане долговязые.

Но такие зависимости не являются абсолютно строгими — существует масса исключений, обусловленных конкретным строением тела животного и многими другими факторами. Для холоднокровных же животных описанная зависимость имеет обратный характер: чем теплее среда, тем крупнее их размеры. Для морских беспозвоночных существенным оказывается, кроме температуры, содержание кальция, которое в воде растет с температурой. В этом случае получают бурное развитие кораллы, фораминиферы и пр.

Но вернемся к землеройкам — здесь еще много удивительного.

Парадокс крохотных землероек объясняется тем, что у них, их детенышей, а также у всех животных, впадающих в сезонную спячку, имеется в области лопаток бурый жир, обладающий особенно высокой теплопродуктивностью. Этот жир состоит практически из одних триглицеридов, окисление которых и дает большое количество тепла. В организме новорожденных доля бурого жира очень высока, а по мере развития организма эта доля уменьшается. Запасы бурого жира особенно полезны во время весеннего пробуждения.

Землеройки, которые в спячку не впадают, а также новорожденные, в буром жире получают дополнительный источник тепла для холодного времени. Этот источник, включаясь, обогревает не весь организм, а наиболее важные для жизнедеятельности органы.

Неясно, как могли развиться такие крохи. Ведь этот дополнительный обогрев потребляет намного больше энергии, чем требует вышеприведенное соотношение площади тела и массы. Поэтому-то крохотная бурозубка в течение дня съедает пищи в 4,2 раза больше собственного веса, а белозубка при тех же размерах — в 3,2 раза.

Как уже говорилось, голод вызывает у них летаргическое состояние. При этом они теряют подвижность и замедляют дыхание. Это обстоятельство даже ставит под сомнение их теплокровность.

Землеройки питаются такими мелкими насекомыми и другими беспозвоночными, которые для других животных и птиц не представляют никакого интереса. Представляется, что такие крошечные зверьки и существуют специально для того, чтобы вовлекать в круговорот рассеянное в виде мелких форм живое вещество даже на таком низком уровне.

Сюрпризы, которые преподносили землеройки, не закончились на описанных выше. Еще в 1937 году было замечено, что вес зверьков имеет сильно выраженный сезонный ход. Они теряют почти треть своего веса. И мало кого это удивляло. Но спустя 12 лет выяснилось, что у землероек к зиме сильно уменьшается голова, уменьшается высота черепной коробки. Получалось, что здесь имеет место перестройка костной, мозговой ткани, внутренних органов. Причем это не имеет выраженного климатического характера — явление практически одинаково характерно как для северных, так и для южных широт. Землеройки становятся миниатюрными в начале зимы, а не толстеют, как животные, накапливающие на зиму жир. И худеют они не в разгар зимы, а сразу же после осенней линьки, которая обычно наступает в ноябре. А калорийность тканей их тела зимой подскакивает на 10 %.

Это влечет недоуменный вопрос: разве, уменьшая поверхность тела и массу, землеройка не увеличивает теплоотдачу?

Землеройки к зиме теряют большое количество воды (8–10 % массы тела); полностью не функционируют их потовые железы. Тем самым уменьшается расход тепла на испарение. Этому способствует и более густой, чем Летом, мех. При уменьшении своих размеров зверек превращается в пушистый шарик, что уменьшает поверхность теплообмена. И еще: землеройки предпочитают места с температурой в среднем на 5° ниже, чем летом.

Если же в зимнее время землеройки находятся при температурах таких же, как летом, то вначале их вес снижается, а затем начинает резко расти; зверек увеличивает свои размеры почти вдвое. Вес прирастает за счет образования бурого жира, тогда как вес всех внутренних органов остается одним и тем же.

Когда этих же землероек поместили в помещение с температурой 2 °C, животные почти в 7 раз снизили потребление пищи, а вес начал стремительно убывать.

Своеобразной иллюстрацией к этому вопросу может быть колибри, которая потребляет пищи на единицу веса своего тела в 100 раз больше, чем слон. Масса колибри не превышает массы землероек (1,7–19,1 г). Это дневные теплолюбивые птицы, они не могут питаться в ночное время, как это свойственно землеройкам. И за день колибри не в состоянии накопить столько энергии, чтобы ее хватило на ночное время. Скорость обмена веществ у этой крошечной птички столь велика, что перерыв в еде в 6–8 часов грозит им смертью от истощения. Чтобы этого не происходило, на ночное время тельце колибри как бы коченеет, и температура с обычных для них 40–43 °C снижается до температуры окружающего воздуха, а темп обменных процессов падает в 10–15 раз. Утром птичка согревается, оживает и вновь принимается с жадностью поглощать пищу. Малая масса тела колибри способствует тому, что резкое понижение или повышение температуры тела происходит очень быстро — за несколько секунд.

САМЫЙ ДОРОГОЙ МЕХ — У ШИНШИЛЛЫ

По преданиям южноамериканских индейцев, название зверька связано с индейским племенем «чынчыл», «чынча» или «хинха», представители которого носили одежды из мягкого меха горных грызунов. Сейчас трудно сказать, стали называть себя индейцы по имени зверьков или, наоборот, зверьки донесли до нашего времени название племени, уже много веков назад уничтоженного могущественными инками.

Инки по достоинству оценили мех шиншилл. Изделия из него были возведены в ранг королевских атрибутов, и только избранные из знати имели право носить такую одежду. Тем не менее количество отлавливаемых шиншилл возросло. Инки еще интенсивнее, чем побежденные хинха, стали использовать мех шиншилл. Кроме традиционного использования меха, инки умели также ткать материю из шерсти шиншилл, из которой потом шили изумительные накидки, шали, пелерины и другие предметы одежды для многочисленной знати.

Спустя столетия, вскоре после завоевания Южной Америки европейцами, Гарсильясо де ла Вега, принадлежащий к знатнейшему роду инков, написал «Историю государства инков», где можно прочитать про шиншилл: «Имеется и другая разновидность кроликов, у них длинный хвост, как у кошки; они живут в пустынях, и они не обращают внимания на людей, даже когда их убивают. Во времена королей инков и много лет спустя (так что даже я застал) они использовали волос зверей и делали из него пряжу, чтобы разнообразить цвета одежды, которую они носили. Он имеет светло-бурый цвет, цвет пепла, волос мягкий и нежный. Он очень высоко ценился среди индейцев, его использовали только для одежды знати».

Имеются свидетельства того, что инки не только отлавливали шиншилл, но и выращивали их. Они были первыми, кто стал держать в домашних условиях этих симпатичных, чистоплотных зверьков. Позже шиншиллы жили в квартирах чилийцев, которые даже пытались их разводить.

Однако у индейцев, как и у всех первобытных племен, охота строго регламентировалась, и шиншиллы были широко распространены в западной части Южной Америки.

Катастрофа для популяции шиншилл наступила с приходом испанских завоевателей. Испанцы не могли не заметить этого неповторимого меха. Шиншилл стали отлавливать десятками тысяч и с каждым годом все больше и больше. Первые шубы из меха шиншилл, естественно, впервые появились в королевском дворце Испании. Этот момент стал началом настоящей войны с маленьким пушистым зверьком. Чтобы удовлетворить спрос на изумительный мех, возникший в странах Северной Америки и Европы, ежегодно отлавливались миллионы шиншилл.

В итоге к середине XX века на громадных территориях не осталось ни одного зверька.

В 1918 году экспорт их был запрещен Вашингтонским договором, который действует и по настоящее время.

Казалось, что шиншилла исчезнет как вид. Но именно в это время шиншиллой заинтересовался аргентинский инженер Матиас Чэпмен. С большим трудом получив разрешение чилийского правительства, в 1920 году Чэпмен нанял двадцать три индейца-охотника. В течение трех лет им удалось отловить лишь 11 зверьков, среди них 8 самцов и всего 3 самки. Привезенные Чэпменом грызуны стали в дальнейшем исходным поголовьем для массового размножения нового вида клеточных пушных зверьков. Первоначально цена одной пары доходила до $ 3200. К середине 60-х годов XX столетия в Америке и Канаде существовало несколько тысяч ферм и ранчо, на которых разводили шиншилл. Тогда же их стали продавать как домашних питомцев.

В СССР с 1960-х годов предпринимались попытки разведения шиншилл. Для этой цели 100 шиншилл было закуплено за рубежом и доставлено в Москву из Денвера, путешествие продолжалось более семи суток, и в итоге не все животные перенесли дорогу, четыре шиншиллы погибли.