К НЕВЕДОМЫМ БЕРЕГАМ.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

* * *

– Так вот, Александр Андреевич, садитесь и давайте по­думаем вместе, что же нам делать с господами офицерами, – сказал Резанов, с трудом подвигая тяжелый рубленый стул местного изделия к такому же столу, накрытому чистой скатертью. С потолка свешивалась взятая с «Марии» лампа, а на столе, дрожа от собственного усердия, пыхтел и захле­бывался хорошо начищенный самовар.

– Как у вас уютно, – восхищался гость, – прямо как во дворце! И даже сахар в настоящей сахарнице!

– Так что же вы скажете о морских офицерах? – про­должал Резанов начатую утром беседу.

– Что скажу... – заговорил Баранов, ловко раскалывая на ладони обушком ножа кусок сахару. – Ну, Мишина и Су­кина вы и сами теперь узнали. Пьют напропалую, буйствуют, и бывает, что с ними сладу никакого нет. Эти уж навсегда испорченные. И достойно сожаления, что являют собою при­мер... Вот вы привезли с собой лейтенанта Хвостова. Про него тут много рассказывали, когда он в первый раз появил­ся, что он господин исключительно серьезный и приятный, и сын почтительный, и преданный делу человек. Так оно, рас­сказывают, спервоначалу и было, а потом ни с того ни с сего покатился, как с цепи сорвался. В трезвом состоянии, мол, его вовсе и видеть перестали. Да и сейчас, посмотрите, он как только освободится от надзора своей няньки, мичмана Давыдова, так сейчас же шныряет по складам, водку ищет, а в пьяном виде к нему лучше не подходи. Вижу, что при­ятель этот его, Давыдов, хороший, еще не испорченный юно­ша. Так он уже не раз в отчаяние впадал, приходил ко мне и плакал: «Ну, как мне с ним сладить – лезет все время на рожон; либо сам застрелится, либо его убьют». Сейчас вот его, к счастью, отвлекло от этих разных безумных и пьяных затей новое знакомство с бостонским капитаном Вульфом да с вашим ученым доктором Лангсдорфом. Их теперь водой не разольешь...

– Я знаю Хвостова давно, – сказал Резанов, – знаю и его родителей – достойные люди. Его мучает какая-то ду­шевная рана... Ему нужно особенное, из ряду вон выходящее дело, основательная встряска, а она не подворачивается. Вот он и ищет каких-то других сильных ощущений. Их нет, ну и пьет. Мне очень хотелось бы поставить его на ноги. Чувствую себя виноватым перед его родителями, так как сам уговари­вал его поступить на службу в компанию.

– Душевными ранами, признаюсь, я не занимаюсь...

Беседа была прервана Лангсдорфом, Хвостовым и Давы­довым, принесшими с собой вместе с запахом моря раздра­жающий запах пунша. Неожиданные гости были говорливы, очень развязны, но не пьяны.

– Мы тут, Николай Петрович, – начал Лангсдорф, – из­вините, без вашего разрешения, но кажется удачно состря­пали одно дельце... Бостонец Вульф решил, что для него удобнее и выгоднее будет совершенно отказаться от непосред­ственной торговли с колошами и покупать пушнину у вашей компании.

– Это хорошо, очень хорошо, но я все-таки прошу вас, господин доктор, – сухо проговорил Резанов, – на будущее время воздерживаться от вмешательства в мои дела и огра­ничить сферу вашей деятельности рамками ученого естест­воведа и лекаря.

– Никакого вмешательства тут не было, просто к слову пришлось, – развязно заговорил Хвостов, не обращая внима­ния на замечание Резанова, в то время как Лангсдорф сразу потерял настроение и надулся. – А мы ему на это: «Тогда зачем вам «Юнона»?» – «Да я, – говорит, – «Юнону» про­дал бы, если бы только было на чем уйти отсюда и добраться до Сандвичевых островов». Вы подумайте, Николай Петрович, «Юнона» хоть и меньше «Невы», но все-таки вмещает больше двухсот тонн, построена всего четыре года назад из дуба, об­шита медью. На ней десять четырнадцать с половиной фун­товых пушек. А как легка на ходу!.. Купить бы, ах, хорошо!

– С одним условием, лейтенант, – усмехнулся Реза­нов. – Если вы кончите... догадываетесь?..

– Догадываюсь и клянусь, – с чувством проговорил Хво­стов и, скорчив рожу в сторону Давыдова, крикнул: – Ура, Гаврик, пошли!

И все трое сейчас же поднялись.

– Пожалуй, это не плохо, – сказал Резанов, когда ком­пания вышла.

– Очень даже не плохо, – подтвердил Баранов. – Поло­жение наше здесь с кормами скверное, надо посылать в Кадьяк за юколой. А нам без двух суднишек самим оста­ваться здесь никак нельзя – время неспокойное.

На следующий же день Резанов попросил Лангсдорфа на­чать предварительные переговоры с Вульфом.

К вечеру пожаловал и сам капитан Вульф – молодой, жизнерадостный, видавший виды моряк. Хоть бостонец и до­рожился, но умеренно, несмотря на то, что знал, насколько трудно было положение Баранова и на Кадьяке и в Ситхе.

В результате корабельным мастерам Корюкину и Попову дано было поручение тщательно осмотреть бостонский ко­рабль...

– Ха-ха-ха! – после осмотра раскатисто грохотал Корюкин, не стесняясь присутствием Резанова. – Представьте себе, ваше превосходительство, половина пушек у него не пушки, а чурбаны. Ну, просто деревянные чурбаны, хотя здо­рово добре сделаны: обиты медью и так окрашены, что ни за что не отличишь.

– Да ладно, – нетерпеливо прервал его Резанов, – бросьте пустяки и говорите дело. В каком состоянии судно?

– Судно? – Корюкин перестал смеяться и стал докла­дывать: – Судно, я вам скажу, прекрасное. Медная обшивка совершенно как новая, листы толстые, во! – он показал тол­щину в полпальца. – Дубовый корпус отлично сохранился, мачты в исправности. Паруса и такелаж такой, какого у нас нет ни на одном корабле, тоже и якоря четыре. Вся оснастка первый сорт... – И вдруг, что-то вспомнив, он опять расхохо­тался грохочущим смехом: – А парусина, парусина... наша ярославская, с русским клеймом... из Бостона, ха-ха-ха!

«Юнону» купили. Командиром на нее был назначен Хво­стов. Вместе с Давыдовым он должен был немедленно уйти на Кадьяк за юколой, но запил...

Давыдов почти каждый день бывал у Резанова и просил списать его на берег, так как совместная жизнь с Хвостовым стала невыносимой.

– Николай,– не раз говорил он Хвостову на корабле с такой мукой в голосе, что тот иногда, несмотря на опьянение, мгновенно переставал буянить и успокаивался. – Ни­колай, голубчик, так дальше нельзя. Пойми, ты губишь себя, доставляешь неприятности Николаю Петровичу, который спу­скает тебе то, чего не спустил бы никому. Опомнись, пере­стань!

– Мне наплевать на твоего Николая Петровича! – махал рукой Хвостов; после долгого молчания он говорил тихим и слезливым голосом, расстегивая куртку и разрывая на груди рубашку: – Душит меня... смерть бы скорей... – И вдруг кри­чал истошным голосом: – Ты понимаешь, мне тошно! Я боль­ше жить так не могу и не хочу... слышишь?

В один из светлых промежутков Резанов позвал его к се­бе и, не обращая внимания на растерзанный вид и мутные, плохо понимающие глаза, спокойно обратился к нему:

– Николай Александрович, я жду от вас дружеской по­мощи.

Хвостов, ожидавший упреков и уже приготовившийся от­вечать дерзостями, удивленно поднял голову.

– Чем же я вам могу помочь? – спросил он с кривой усмешкой.