К НЕВЕДОМЫМ БЕРЕГАМ.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И наличные деньги уплыли. Не прошло и двух месяцев, как письмо из Иркутска – от Голикова. Опять Григорий Ива­нович советуется с женой:

– Слушай, Наташа... Пишет, что взял с торгов питейный откуп в губернии Иркутской. Дознался, что я с Алиным сна­ряжаю кораблик на Алеутские острова. Вот и он хочет попытать счастья, предлагает вместе строить корабль.

– Что же ответишь этой свинье?

– Свинья-то свинья, а отвечу: согласен...

И начались у Григория Ивановича большие дела – с Али­ным, с Лебедевым-Ласточкиным, с Пановыми, с Голиковым, с Кознугиным... Каждый год уходят в далекое плавание ку­печеские суденышки: в 1776 году «Св. Павел» – из Нижнекамчатска, в 1777-м – «Св. Варфоломей», «Варнава» – из того же Нижнекамчатска и «Св. Андрей Первозванный» – из Петропавловска, в 1778-м «Св. Николай» – из Большерецка, в 1779-м «Св. Иоанн Предтеча» – из Петропавловской га­вани...

А ходит Григорий Иванович мрачнее тучи. Мечется из конца в конец по всему краю, на Ураке, под Охотском, строит корабль, в Якутии скупает меха, какие только попадутся, на иркутском севере гоняется за белкой, в Кяхте посредничает и в мануфактуре и в пушном торге... Заработки большие, а уплывают сквозь пальцы. В долгу, как в шелку... Озабочен, отощал. Лихорадочно, неспокойно горят глаза. Сила, однако, не угасает...

– Подумай, Наташа, четыре года! Шесть кораблей туда, в море, и ни одного – обратно... Не знаю, что делать, как изворачиваться дальше.

– Трудно... понимаю... Занять еще? – неуверенно пред­лагает Наталья и конфузится, стараясь как-нибудь скрыть располневший живот.

– Занять?.. Да знаешь ли, сколько нужно теперь кре­диту?

И на вопросительный взгляд сам оглушает суммой:

– Пятьдесят!

Заметив, что лицо жены вдруг покрывается ярко-красны­ми пятнами, Григорий Иванович продолжает успокоительно:

– Да не волнуйся, как-нибудь справимся... Теперь на троих придется... – говорит он и нежно гладит Наташу по плечам.

Но дела осложняются: расходы увеличиваются, прибли­жаются сроки оплаты векселей. Что-то будет?..

Август восьмидесятого года. Григорий Иванович прямо из Иркутска, в пыли, обливаясь потом и не останавливаясь у конторы, мчится домой, почти не взглянув на густо покры­тый туманом залив.

Еще стоя на тележке, спрашивает:

– Дома все благополучно?.. Наталья Алексеевна? Анютка?

Вот и Наташа с Дунюшкой на руках. Григорий Иванович спрыгнул на землю и отступает назад, пораженный красотой жены и очарованный ее лукавой усмешкой. Да, он хорошо знает эту лукавинку в ее усмешке, и ямочки на матовом румянце щек, и васильковые глаза с искрой... Сегодня в ней что-то новое, никогда еще не виданное – сияющее, счастливое.

– Ты ничего не слышал, Гриша?

– Нет...

– Тогда, – задыхается она, – получай: прибыл с бога­тым грузом «Павел».

– Что? Где? Здесь его на рейде не видел.

– Здесь... Вчера еще, но успел ли пришвартоваться, не знаю... Куда ты?

– В контору – там, наверное, всё знают, – бросает уже на ходу разволновавшийся Григорий Иванович.

Для него ведь это не просто «Павел», хотя бы и с бога­тым грузом. Его возвращение – это спасение от позора и ни­щеты...

А там и пошло: другой «Павел» – сто семьдесят тысяч, «Андрей Первозванный» – сто тридцать, «Варфоломей» и «Варнава» – шестьдесят...

Жизнь закружилась в бешеном водовороте: покупка дома в Иркутске, мучительный зимний переезд, уже с двумя де­тишками, составление ассортимента мехов для Кяхты, от­дельных партий для Петербурга, бесконечные поездки.

Наступила осень 1781 года. Необычная теплынь сохрани­ла на деревьях, в садах и огородах уже давно пожелтевшую, а кое-где и покрасневшую листву. По направлению к дому Григория Ивановича медленно двигались две фигуры. В од­ной легко было узнать молодцеватого, стройного и высокого хозяина, другая, тумбообразная, широкая и короткая, принадлежала сильно располневшему и состарившемуся Ивану Илларионовичу Голикову, ныне питейному откупщику Иркут­ской губернии. Голиков отрастил длинную седую бороду, гу­сто покрывавшую все лицо. Среди обросших щек поблескива­ли маленькие, колючие и суровые серые глазки, не потеряв­шие до сих пор блеска, хитринки и выразительной жесткой непреклонности.

Голиков сипло и натужно дышал, поминутно останавливал­ся, сбивал суковатой палкой уплотнившуюся серую пыль с выбивающихся из-под заборов и палисадников лопухов. Несмотря на теплую погоду, толстые ноги Голикова обернуты плотной шерстяной тканью и засунуты в необъятные голени­ща. Подошли к калитке дома Шелихова.

– Ф-фу, запарился! – вздохнул Голиков и остановился пе­ревести дух.