Кольцо Верданди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шел третий месяц поисков. Восемьдесят дней назад Полная Луна даже на этой прерии с низкой гравитацией открыла среди боли, причиняемой движениями, мышечную радость, и теперь всякую свободную минуту с восторгом изучала черные матовые изгибы своего тела.

— Думаю, ты права.

— Чертова Иерихонская Роза, — проворчала Благовонный Эвкалипт. Они подпрыгнули, пролетели, расслабившись, метра три, направляясь к одинокому дереву, видневшемуся среди колеблемого ветром моря трав; голые ветви вздымались к небу, словно в молитве. — Даже на корабле она вела себя отвратительно, черт бы ее побрал. Типичная эгоистка.

Вместе с Иерихонской Розой исчезло кое-что еще: название «Кольцо Верданди» и галактические координаты — курс, по которому десятилетие за десятилетием с постоянным ускорением летели мигрирующие миры Врага. Вынужденные тесно общаться во время обратного полета, когда бестелесные индивидуальности перекрещивались и сливались, капитан и инженер поняли, что их товарка, отвечавшая за вооружение, не только определила курс пылающих останков вражеского флота, но и сделала из этих данных определенные выводы. Этикет общения между душами запрещал вторгаться в чужие мысли без согласия, и Иерихонская Роза воспользовалась этим социальным упущением, чтобы скрыть свои догадки. Следователи Клады были гораздо ревностнее самых ревнивых богов монотеизма, и все же Благосклонные Дознаватели Палаты Вечно Текущих Вод проморгали эти сведения, прошли мимо, подобно морским волнам, захлестывающим риф. Курс и название места назначения, подтверждение сообщения, полученного триста лет назад: «Кольцо Верданди».

Еще до того как заметить лицо среди коры живого дерева, Полная Луна и Благовонный Эвкалипт поняли, что их небольшое приключение закончено. Когда они впервые встретились в виртуальной пустыне Софринди, чтобы получить инструкции от Палаты Вечно Текущих Вод (встреча была столь же насыщенной и изматывающей, как и допрос после выполнения миссии), некое чувство близости, симпатии, возникшее между ними, дало им понять, что когда-то они, все трое, были одной личностью. Ведь все индивидуальности множество раз были скопированы, перекопированы, на основе прежних создавались новые, обладающие чертами нескольких. Но чувство родства у них сохранилось, они ощущали друг друга через парсеки, им не мешали ни сражения, ни секреты.

— Больно? — спросила Благовонный Эвкалипт.

Кора наползала на лоб Иерихонской Розы, ее щеки и подбородок — медленно, но неотвратимо, как смена времен года.

— Больно? А почему мне должно быть больно?

Ветер вздохнул в ветвях Иерихонской Розы. Полная Луна, которой было скучно на маленькой, поросшей травой планете, тайком провела руками по своим мускулистым бедрам.

— Не знаю, мне просто кажется, что тебе… гм… неудобно.

— Нет, мне очень, очень уютно, — возразила Иерихонская Роза. От лица ее уже остался лишь сморщенный овал зеленеющей плоти. — Я даже пустила корни. — Закрыв глаза, она погрузилась в медитацию.

— Кольцо Верданди, — внезапно произнесла Полная Луна.

Благовонный Эвкалипт присела на корточки в тени одушевленного дерева. В траве под ее ягодицами шуршали какие-то животные.

— Что это за игра? — (Поскольку продолжительность жизни членов общества Клады могла сравниться с продолжительностью жизни звезд, игры, тянувшиеся тысячелетиями, составляли ткань ее существования). — Что такого ты не захотела выдать им и не рассказала нам?

Иерихонская Роза открыла глаза. Кора уже наросла у нее на переносице, мешая губам шевелиться.

— У них был не один флот. Там много флотов. Некоторые отправились в путь тысячи лет назад.

— Сколько флотов?

Иерихонская Роза с трудом попыталась что-то сказать. Благовонный Эвкалипт наклонилась ниже.

— Все они… Враг… Все они…

Затем редкие листья Иерихонской Розы зашелестели, и Благовонный Эвкалипт почувствовала, как земля дрогнула у нее под ногами. Полная Луна потеряла равновесие и схватилась за ветку, чтобы не упасть. За десять воплощений никому из женщин не приходилось испытывать ничего подобного, но в мозгу их, в каждой клетке их тел хранилось это знание. Внутренний Мир Клады активировал свой двигатель и начал медленно-медленно, как поцелуй, медленно, как древние песни, двигаться сквозь переплетения пространства и времени, ускоряться, направляясь прочь от разбухшей, пылающей Сейдатрии. Те, кто не успел подготовиться, должны были погибнуть вместе с солнцем — семейство миров Сейдатрии оставило позади биологическую эру. По системе со скоростью света понеслись призывы. Восемьсот наполовину законченных дочерних обиталищ, окружавших газовый гигант подобно скорлупе, покинули родные орбиты — половинки скорлуп, полые обитаемые сферы, малые подобия Внутреннего Мира с горсткой уровней. Пролетев четверть расстояния до следующей звезды, заводы и система обороны оказались в холодных синих глубинах облака Оорта, которое исказило их траектории так, что они попали в хвост Внутреннего Мира. Палата Вечно Текущих Вод, военный совет, вместе с Темно-Синей Сущностью, целостной психической структурой, представлявшей собой объединенную демократию Внутреннего Мира, начали действовать в тот миг, когда узнали маленький секрет Иерихонской Розы. Из системы Сейдатрии понеслись радиограммы; десятки, сотни лет они летели в соседние Внутренние Миры, живые туманности и даже на планеты, населенные материальными обитателями: после ста тысяч лет противостояния мы наконец получили возможность победить Врага. Собирайте торпеды из антивещества, планетарные бомбы, солнечные пушки и дестабилизаторы квантовой пены и спешите на полной скорости к Кольцу Верданди.

— Да, но что же это такое — Кольцо Верданди? — раздраженно воскликнула Благовонный Эвкалипт, но от Иерихонской Розы осталась лишь одеревеневшая улыбка, навеки застывшая среди коры. В сердце у Благовонного Эвкалипта возникла крошечная пустота, похожая на дырку на месте потерянного любимого зуба. Она поняла, что Иерихонская Роза успела скрыться за несколько мгновений до того, как следственная система Палаты Вечно Текущих Вод настигла ее, чтобы заставить явиться на допрос и вытянуть из нее все. Благовонный Эвкалипт вздохнула.

— Опять? — спросила Полная Луна.

— Опять.

Во всей Вселенной, насколько это было известно, существовала только Клада. Вся жизнь являлась ее частью, она сама была жизнью. Десять миллионов лет назад она представляла собой единственный вид, заселявший лишь одну планету, — эта планета не была забыта, Клада ничего не забывала. Эта планета, эта система давно уже была превращена в многоуровневый Внутренний Мир, вращавшийся вокруг умиравшего солнца и населенный виртуальными существами, но члены Клады еще помнили, как мигал яркий голубой глаз их родной Земли. Корабли. Корабли! Корабли-зонды, корабли на солнечных парусах, быстрые корабли, медленные корабли, корабли-колонисты, ледяные корабли; целые колонии на астероидах и полых кометах, посланные в многовековые полеты к другим звездам, к другим мирам. Затем, после Третьей Эволюции, корабли с бестелесными экипажами, крошечные сферы с квантовыми компьютерами на борту, сверкнув, уносились во тьму. За первые сто тысяч лет истории Клады была колонизирована тысяча планет. За следующие сто тысячелетий — в сто раз больше. А затем еще больше, и еще, и еще; каждая колония посылала своих колонистов, которые, в свою очередь, колонизировали следующие миры, а небесные жители, искусственные Внутренние Миры и виртуальные индивидуальности заселяли пространство, занимавшее большую часть Вселенной. Релятивистские корабли-тараны неслись мимо сбившихся в кучу массивных флотов; корабли-колонизаторы, управляемые роботами, свертывали свои солнечные паруса и впрыскивали в биосферы сок жизни; специальные отряды обтесывали мертвые спутники и облагораживали необитаемые планеты, превращая их в колыбели жизни, разума и цивилизации. А тем временем вид, уже разветвившийся после Второй и Третьей Эволюции, образовав бестелесные существа и небесных жителей, претерпевал постоянные превращения и порождал бесконечное многообразие живых существ. Подвиды, новые виды, эволюция, регресс; раса, прежде известная как человечество, расцвела, превратившись в пышную хризантему Клады. Это было уже космологическое общество, на которое не влияла гибель солнц и планет, не подверженное болезням и смерти, растущее с такой скоростью, что не успевало передавать новости и накопленные знания обратно, бесконечно древним и могущественным цивилизациям Четвертого Типа. Целые скопления планет превращались в гудящие ульи квантовых нанопроцессоров.

Новые виды, подвиды, гибриды. Жизнь в космосе расточительна — даже многоклеточная жизнь. Клада включила в себя ДНК сотен тысяч чужих биосфер, она постоянно росла, процветала, увеличивалось ее многообразие. Лишь разум оставался уникальным. На протяжении всего своего Одного Гигантского Прыжка Клада не встретила ни одной расы, обладавшей интеллектом и моралью, которые только и были ключом к цивилизации. Клада была совершенно одинока. И поэтому разум превратился в лозунг и любимое детище Клады. Разум, противодействующий энтропии, близнец информации, он должен был стать самой могучей силой во Вселенной, энергией, перед которой в конце концов склонятся все физические законы. Лишь разуму под силу победить тепловую смерть Вселенной — черную бездну, поджидающую всех и вся в конце времен. Разум был судьбой, манифестом.

А потом разведывательный зонд Худжайн, размером не больше шипа розы, но гораздо более острый, пролетая неподалеку от ничем не примечательного маленького красного карлика, обнаружил миллион обиталищ, вращавшихся вокруг тлевших останков звезды. Когда византийский император Палеолог впервые столкнулся с армиями ислама, вторгшимися с юга, он решил, что это лишь очередная христианская секта. Так поначалу счел и зонд Худжайн; затем, порывшись в своей памяти, где в одиннадцати измерениях хранилась вся история Клады, он все понял. Это были Другие.

Флот Сейдатрии, состоявший из одного Внутреннего Мира, восьмисот наполовину законченных обиталищ и двухсот двадцати тысяч вспомогательных кораблей и защитных систем, находился в пути уже шесть месяцев. За это время ему удалось достичь скорости, близкой к световой, и релятивистское замедление времени стало заметным. Все эти полгода Полная Луна и Благовонный Эвкалипт обыскивали Уровень Анхиза. Соединявший миры подъемник, начинавшийся внутри, в Виртуальных Царствах, по которому ничто материальное не могло попасть на самый внешний Уровень Птеримонда, огромный безбрежный океан с мощной гравитацией, минуя четыре уровня, спустил астронавтов на сорок километров, в Небесный Порт Анхиза. Этот город свисал «вниз головой» с выпуклого «неба» подобно канделябру, морскому ежу или хрустальной жеоде. Дирижабли и подлодки, скопления воздушных шаров и парящие планеры подсоединялись к верхушкам разукрашенных башен, чтобы принять груз, заправиться и взять на борт пассажиров. В десяти километрах внизу, за дождевыми и перистыми облаками, метались на ветру ветви кошмарного леса Кайс. Это была зловещая, ядовитая, усеянная крючьями и когтями экосистема, возникшая за миллион лет истории Внутреннего Мира на упавших вниз телах небесных жителей.

Восковой свет здешнего утра застал Благовонный Эвкалипт на наблюдательной палубе живого дирижабля под названием «Мы не сделали того, что обязаны были сделать».[2] Это существо длиной в километр было опоясано полосой прозрачной кожи; за шесть месяцев, проведенных в качестве части высшего когнитивного аппарата дирижабля, у Благовонного Эвкалипта появились маленькие прихоти и привычки. Одной из таких привычек было наблюдение за рождением нового дня с носа дирижабля. Члены секты Приветствующих Утро уже свертывали молитвенные коврики, когда Благовонный Эвкалипт заняла свое место у окна и представила, что ее тело закутано в облако. Для этого уровня она перевоплотилась в высокого, слегка волосатого мужчину с желтоватой кожей. Она отказалась подвергнуться тому же превращению, что и Полная Луна. Та вместе со своими собратьями кувыркалась и проделывала воздушные петли в розово-лиловом небе, над синими облаками.

Утренний свет сверкал на ее серебристых крыльях. Благовонный Эвкалипт пронзили боль, желание и зависть — да, зависть. Полная Луна всегда брюзжала и жаловалась на боли в мышцах, ожоги, несварение желудка и необходимость каждый день чистить зубы — таковы были недостатки и обязанности материальной жизни. И все же она была влюблена в телесное, наслаждалась ветром, шевелившим ее перья, гравитацией, тянувшей вниз ее изящное тело; а Благовонный Эвкалипт оставалась прочной, медлительной, неповоротливой массой плоти. Она уже не помнила, когда они в последний раз занимались сексом — виртуально или физически. Игры. А война была лишь очередной игрой для существ, чей возраст насчитывал сотни тысяч лет, для которых смерть была всего лишь сном и забвением, а такое вот утро — свежим и полным света. Она вспоминала бои, в которых им приходилось принимать участие: покорение Йоррта, оборона Тау-Пек-Сата, во время которой Иерихонская Роза уничтожила ударный флот Врага с помощью ливня микроскопических черных дыр, созданных из вселенской квантовой пены, — излучение Хокинга[3] почти мгновенно превратило вражеские корабли в ничто. Она смотрела, как крылья Полной Луны, тонкие, как у планера, окутывают светлеющие облака, легкие, подобно снам и желанию. Секс был быстрым; секс был легким, даже сакраментальным действом для многих людей и сект, которые временно сформировали сознание дирижабля «Мы не сделали того, что обязаны были сделать». Благовонный Эвкалипт вздохнула и ощутила мимолетный трепет в плоской мускулистой груди. Ее потрясло то, что реакция была чувственной, физической, как петли и фигуры сложного пилотажа, выполняемые Полной Луной; она почувствовала, что слезы выступают у нее на глазах и катятся по щекам. Память, изменчивый, обманчивый дар, присущий телесным существам, вернула ее в другое тело, в тело женщины — женщины народа Телешгату. Эта женщина, полная любопытства, надежды и юной энергии, поднималась на космическом подъемнике на обиталище Клады, остановившееся у ее планеты, чтобы провести ремонт, восстановиться и воссоздать свое защитное поле с помощью бесконечных океанов ее родного мира. Из этой женщины, жительницы небольшой, покрытой водой планеты, возникли три личности, которые были друг другу роднее сестер и ближе любовников. Неудивительно, что они нуждались друг в друге, готовы были искать друг друга среди восьмидесяти миллиардов разумных существ. Неудивительно, что они не могли скрыться друг от друга. Свет стал ярким, он порождал на деревянной палубе четкие и строгие неподвижные тени. Полная Луна взмахнула крыльями и унеслась прочь, ныряя глубоко в недра облаков вместе со своими новыми друзьями. А тело Благовонного Эвкалипта пронзила незнакомая судорога, что-то сжалось у нее внизу живота, что-то ожило и запульсировало, стало сверхчувствительным, словно лоза в руках человека, ищущего подземный источник. Ее половой орган сказал ей ясно, прямо, не допуская возражений: она там. Иерихонская Роза.

За двадцать субъективных минут флот Клады преодолел восемьдесят световых лет пути, продолжавшегося в реальном времени тысячу двести лет. Он двигался наперерез Врагу, направлявшемуся к Кольцу Верданди, — это была крупнейшая миграция разумных существ со времен Большого взрыва. Жители, число которых стремительно увеличивалось, подобно числу вирусов во время эпидемии, летели на двухстах миллионах кораблей-городов, каждый из которых в пятьдесят раз превосходил по размеру Внутренний Мир Сейдатрии. Разумеется, скопление миров Сейдатрии намного уступало по численности противнику, разумеется, ему грозило уничтожение до последней молекулы при встрече с флотом Врага, но Темно-Синяя Сущность понимала необходимость этой жертвы. Хотя флот этот не самый большой и не самый могущественный, он ближе всех к Врагу и должен встретить его первым.

[2] Цитата из утренней молитвы англиканского молитвенника («Воок of Common Ргауег»).

[3] Излучение Хокинга — процесс испускания элементарных частиц, преимущественно фотонов, черной дырой.