На человечка в колпаке никто не среагировал.
— Вы что, не помните? — Лео заиграл на лютне незатейливый мотивчик, которому его научил когда-то один бродяга с севера.
— А, точно! — вспомнил неизвестно что Сфорца, и лицо его прояснилось. — «Ах, мой милый Августин, Августин, Августин».
И он запел в такт мелодии и даже рукой принялся размахивать, будто что-то держал перед собой. Что это значило, свита не поняла, а герцог объяснять не стал.
— Что вы смотрите как бараны? — рассердился Сфорца. — Вы что, не видите, знаменитый Леонардо да Винчи демонстрирует нам знаменитую лютню из конского черепа, оправленную серебром?
— Смотрите, это та самая знаменитая лютня самого Леонардо, оправленная серебром! — послушно понеслось по рядам.
— Не может быть! Серебром? Та самая? А какого Леонардо? — переспрашивали некоторые особо тупые или глуховатые.
— Как какого? Того самого! Знаменитого! — зло шипели особо догадливые и опасливо косились на Сфорца.
— А вот еще! — воодушевленный первым успехом Лео выкатил на всеобщее обозрение самостукающий барабан на колесиках.
Он давно не надеялся его кому-нибудь спихнуть, но сейчас, казалось, момент был благоприятный. Лео подтолкнул барабан по направлению к Сфорца и тот (барабан, а не Сфорца), неуклюже перекатываясь, начал равномерно стучать.
Сфорца попятился. Кое-кто перекрестился. Особо нервные дамы, не сходя с места, упали в обморок.
— Звезды не собираются благоприятствовать… — попытался подать голос астролог, но герцог его даже не перебил, а просто перекрыл звучным голосом:
— Послушай, мой гениальный придумщик…
Лицо Сфорца озарилось изнутри какой-то большой мыслью. Настолько большой, что она не помещалась в голове и рвалась наружу.
— А мог бы ты сделать то же самое, только чтобы он не стукал, а стрелял? — Сфорца отпустил наконец на волю свою гениальную мысль. — У соседей нынче неспокойно.
— У меня есть для вас кое-что, — Лео достал из-под плаща ворох бумаг. — Здесь ваша мощь, сила, уважение, власть. Ну и роскошь. Это мои военные изобретения. Я для Медичи берег, но раз он таким гадом оказался…
— Мой мальчик, свое идеальное оружие (а я нисколько не сомневаюсь, что оно идеальное, раз придумано тобой) ты хотел отдать в руки этого сатрапа? Как ты мог? Добро должно быть с кулаками, добро! А в данном конкретном случае добро — это я. Нуда ладно, не по злому умыслу, а по недомыслию ты так думал, я уверен! Поспешим скорее ко мне в кабинет, где и обсудим все твои изобретения, так сказать, конфиденциально.
И Сфорца в сопровождении Лео покинул изумленных придворных. При этом спину Лео сверлил как минимум один ненавистный взгляд. А Лео удивился — оказывается,
Сфорца, когда хотел, мог выражаться весьма витиевато, чего Лео за ним раньше не замечал.
В маленьком кабинете герцог для начала прошелся вдоль стен, заткнул пробками несколько дырок и только после этого плюхнулся в кресло за шикарным столом XV века.
— Не доверяю я своим, — признался Сфорца, — продадут. И, что обидно, ни за грош продадут. Цену собьют. Ладно, что там у тебя, выкладывай.
Лео выложил первый эскиз:
— Это копта.
— Копта? — Сфорца попробовал слово на вкус, рассматривая рисунок какого-то перевернутого блюда.
— Ну, то есть «КОт Под ТАзом», — пояснил Лео, — я его придумал, когда Бес прятался от меня под тазиком.
— А-а, — протянул Сфорца. — И для чего он нужен?
— Прячем внутрь людей, они незаметно подкрадываются к неприятелю, а потом как выскочат из-под таза, да как забросают неприятеля чем-нибудь!
— Чем? — удивился Сфорца.
— Ну, например, каким-нибудь другим моим изобретением, — пояснил Лео, внимательно разглядывая «Кота под тазом». — Послушайте, а может назвать его «танк»: «ТАз На Коте»?
Он схватил листок с эскизом и начал что-то лихорадочно дорисовывать.