— Ладно, — Точчино обращался к да Винчи, но смотрел неотрывно на его подругу, — давайте начистоту. Какие успехи?
— Вот… — Леонардо показал закопченными ладонями на не менее черные стены и потолок.
— Вижу. А конкретнее?
— Без шума пока не получается. Но дыма стало гораздо меньше.
Точчино принюхался, сморщил нос и предупредил Джинни:
— Синьора, имейте в виду, исследования в высшей степени секретные. Если будете о них болтать, — генералу наконец удался зловещий тон, — придется вас ликвидировать.
Джиневра изобразила образцово-показательный ужас. Довольный собой Точчино отдал честь (под накидкой, чтобы не нарушать секретность), четко развернулся, наступил на кота и ушел плохо скрываемой строевой походкой.
— Он серьезно? — спросила Джинни. — Насчет ликвидации за болтовню?
— Пока я не замечал, чтобы генерал шутил.
— Тогда, милый, у меня для тебя плохая новость. После всего тебе придется взорвать квартал.
Вечером того же дня во дворце Медичи состоялось совещание, настолько секретное, что его содержание удалось выяснить только из протокола. Этот строго конфиденциальный документ приводится по публикации в газете «Флоренция сегодня благоденствует» (ФСБ).
Скоропись секретного протокола заседания Военной комиссии во дворце Медичи
Медичи. Господа, отношения с Римом зашли в тупик, и единственным возможным выходом будет война. До манус.[18]
Генерал Точчино. Дом что?
Медичи. Прекратите ваши солдафонские шуточки, генерал. Лучше расскажите, как идет подготовка к войне?
Точчино. Некто, кого я не могу назвать даже здесь, ведет исследования в направлении, которое я не могу огласить даже вам.
Главный казначей. Кстати, что касается этого… некто… Уже вся Флоренция только и говорит, что о взрывах, которые ежедневно раздаются из мастерской да Винчи…
Точчино. То есть человек работает.
Медичи. Над чем? Разрушает город, чтобы врагу не достался? По моим сведениям, он собирается дезертировать в Милан.
Точчино. Ладно, раз уж вся Флоренция знает… Ему дали аванс на разработку бездымного и бесшумного пороха. Это позволит внезапно и скрытно вести огонь по противнику. Но пока снаряды, которые изготовил да Винчи, производят слишком много шума.
Медичи. Шум в этом деле нам ни к чему. Шум и так поднимет вместо нас общественность; когда мы шарахнем по Риму.
Главный казначей. И по поводу авансов: казна истощена, так что пусть этот Леонардо изготовит оружие, но такое, что бы оно било по врагу, а не по карману.
Медичи. А пока будем вести беллум фригидум.[19]
Точчино. Это вы на кого намекаете?..
(Дальнейшая часть протокола же пропущена редакционной цензурой.)
На следующий день Точчино ввалился в мастерскую с явным намерением рассказать Леонардо все, что думает о нем он сам, военный совет и диктатор лично. Однако внутри оказалась Джиневра, и генералу пришлось срочно заменять искренние, идущие от печени слова на официальные формулировки.
— Вот что… Лео… твои… исследования влетают правительству в… копеечку.
Точчино остановился и вытер выступивший от напряжения пот.
— Так ведь я не на себя трачу. Карбид нынче дорог.
— Тем не менее… оружие… финансирование… неоправданные надежды… — Генерал обессиленно застонал и попросил Джиневру: — Синьора, будьте любезны… позвольте нам потолковать… с глазу на глаз…
[18] Do mantis — даю руки, то есть ручаюсь (лат.)
[19] Bellum frigidum — холодная война (лат.)