Лео с сожалением оторвался от своих набросков.
— Позвольте мне попробовать!
Публика оживилась в предвкушении нового развлечения. А шифровальщик ядовито поинтересовался у неожиданного конкурента:
— А много ли шифров знает уважаемый синьор да Винчи?
Но Лео был готов к каверзным вопросам и без труда поставил горе-эксперта на место:
— Я в совершенстве изучил египетскую, индийскую, китайскую и даже татарскую систему тайных знаков.
В зале одобрительно зашумели. «Татарская система» убедила самых отъявленных скептиков. Лишь посрамленный эксперт никак не хотел сдаваться.
— А знакомы ли вы с масонской азбукой?
— Нет, разумеется, — честно ответил Лео. — Я ведь никогда не состоял в запрещенных законом тайных организациях.
Шифровальщик, с опозданием сообразив, что сболтнул лишнего, затих окончательно. А нахмурившийся Медичи всерьез задумался, достаточно ли хорошо он на самом деле знает биографию собственных подчиненных.
Воспользовавшись общим молчанием, Лео подошел к судейскому столу и взглянул на наделавший столько шума листок. Какие-то палочки, крючочки, закорючки — ничего знакомого и как-то объяснимого. Но отступать уже поздно. Тем более что текст послания он сочинил еще дома.
— Я узнал код, дон Лоренцо! — уверенно объявил он. — Это древняя этрусская тайнопись. Каждый знак означает отдельный слог, а в результате получается…
Лео взял мастерскую паузу, которой позавидовал бы любой лицедей или проповедник, а затем продолжил:
— «Милая Джинни! Твоего козла пригласили на завтрашний ужин к Медичи. А ты в это время приходи ко мне. Любящий тебя Сандро Ботичелли».
На мгновение установилась мертвая тишина. Шифровальщик, открыв рот, смотрел на Лео. Видимо, он хотел что-то возразить, но, метнув взгляд на Медичи, сдержался.
А зал тем временем взорвался. На скамье подсудимых бушевал синьор Джанкарло:
— Мерзкий клеветник! Не могло там быть такого! Я вырву твой подлый язык!
Разумеется, охрана не позволила ему выполнить обещание. А в окружении Медичи вовсю упражнялись в злословии:
— Так вот почему он молчал! Боялся заблеять по-козлиному.
— Да тут целых два заговора! Один — против венценосной особы, другой — против рогоносной.
— Это же настоящий козлоумышленник!
Публика веселилась. Один из унылых личностей рыдал от смеха на плече у одного из крепких ребят. Только Джиневра осуждающе посмотрела на Лео и покрутила пальцем у виска. «Идиот! Ничего умнее ты не смог придумать?»
Художник виновато развел руками. «Извини, Джинни, но другого выхода не было».
Пусть он плохо разбирается в женщинах, но мужскую психологию знает прекрасно. Гнев Джанкарло лучше всяких слов убедил Медичи в правдивости этой истории.
— Ну что ж, — сказал дон Лоренцо, поднявшись с кресла, — совершенно очевидно, что синьор Джанкарло не причастен к заговору. Человек, не уследивший за собственной женой, не способен организовать покушение. Отпустите обвиняемого!
— А вам, синьор Леонардо, лучше пройти со мной, — с усмешкой обратился он к художнику. — Иначе я не смогу гарантировать вашу безопасность. К тому же у меня есть к вам предложение: не хотите ли занять должность моего личного шифровальщика? Прежнему, судя по всему, еще нужно поучиться этому ремеслу. А еще не мешало бы проверить, чем он занимался до поступления ко мне на службу. Ибо сказано древними: «Эрраре гуманум лупус ест»[14] — сколько волка не корми, он человеком не станет.
Синьор Тосканелли смотрел на Лео немигающим взглядом — то ли внимательно слушал, то ли пребывал в своей обычной нирване. Спокойствия ради да Винчи решил остановиться на первом варианте.
— …Тогда я ему предлагаю: «Ваше демократическое сиятельство, используйте мой способ письма, зеркальный. Это очень удобно».
В доказательство изобретатель написал:
[14] Смешение латинских изречений Errare humanum est (человеку свойственно ошибаться) и Homo homini lupus est (человек человеку волк)