— Покушение?
— О, мадонна Литта! — удивилась Джиневра. — Неужели ты не слышал об этом? И о чем ты только думаешь?
— Ну я же пытался тебе рассказать, — тут же оживился художник. — Представь себе площадь, на которой растянуто огромное белое полотно…
— Я сейчас могу представить только площадь, на которой отрубают голову моему Джанкарло, — опять перебила его Джиневра. — У него в письменном столе нашли листок бумаги с какими-то странными значками. И теперь дон Лоренцо уверен, что мой муж тоже участвовал в заговоре.
— А он участвовал? — на всякий случай спросил Лео.
— А я знаю? — теперь Джинни заплакала по-настоящему. — Письмо никому так и не удалось прочитать. Завтра Джанкарло будут судить, и если он не сумет оправдаться, ему точно отрубят голову. А я не хочу становиться вдовой. Я еще ни разу не была вдовой.
— Но ты же разводилась уже раз шесть… или десять?
— Ты не понимаешь! Стать вдовой казненного преступника! Никто после этого не решится взять меня замуж! — Джиневра вцепилась в рукав куртки художника. — Лео, ну сделай же что-нибудь!
Ради подруги да Винчи был готов на любые подвиги. Даже забыть на время о веселых приключениях кота и мышонка. Лео обдумал проблему и нашел гениальное в своей простоте решение:
— Ну хочешь, я на тебе женюсь?
От неожиданности Джиневра даже перестала плакать. Она обвела глазами бедную, заваленную рисунками, чертежами и разными поделками комнату художника, словно в первый раз оказалась здесь, и с нежностью произнесла:
— Нет, дурачок, на это я никогда не соглашусь. Я слишком люблю тебя, чтобы так наказывать.
О том, что он и за год не заработает столько, сколько она привыкла тратить за неделю, Джиневра тактично промолчала.
— Ты лучше прочти это проклятое письмо, — попросила она, поглаживая рукав куртки, который только что готова была разорвать. — И все поймут, что Джанкарло ни в чем не виноват.
— Но как же я его прочту, Джинни? Я ведь ничего не понимаю в шифрах.
— Так соври что-нибудь. Ты же у меня такой фантазер! А проверить твои слова все равно никто не сможет.
Лео не нашел что возразить подруге. Как уже было сказано, он не умел спорить с плачущими женщинами.
— Хорошо, Джинни, я что-нибудь придумаю.
За прошедшие со дня покушения две недели судебные процессы успели превратиться в нечто привычное, обыденное и перестали волновать публику. Народу в большом зале замка Медичи собралось немного. Кучка унылых личностей с коряво написанным плакатом «Свободу узникам совести», чуть более многочисленная группа крепких парней с красивым транспарантом «У нас „ни за что“ не сажают», плюс пара известных городских сплетников. Остальные присутствовали на заседании по необходимости — сам подсудимый, его супруга, секретарь суда, адвокат, обвинитель, дон Лоренцо со своими приближенными и представитель епископа.
Лео скромно сидел в сторонке и рисовал забавные фигурки тщедушного обвинителя и тучного адвоката, горячо спорящих между собой. А спор этот, похоже, зашел в тупик.
— Законопослушному гражданину незачем скрывать свои мысли и чувства! — утверждал обвинитель.
— Не спорю, — соглашался адвокат, — но ведь мой подзащитный не писал и не читал этого письма. Он даже не знает, кто мог его прислать.
— Но он хранил дома документ явно антиправительственного содержания, — наступал первый.
— Как раз этого-то мы и не можем с уверенностью утверждать без заключения эксперта, — не сдавался второй.
Эксперт, личный шифровальщик Лоренцо Медичи, с кислым видом вынужден был признать свое бессилие:
— Это письмо невозможно прочитать с помощью известных мне шифров.
— Значит, он точно виновен, раз пользовался таким сложным кодом! — не выдержал ожидания дон Лоренцо. — И я заставлю его признаться. Как говорили наши предки: «Види вици парабеллум». Что означает: побеждает тот, кто вооружен. А я вооружен очень хорошо. На моей стороне и бог, и закон, и справедливость. Не так ли, святой отец?
— Совершенно верно, дон Лоренцо! — поддакнул священник, обалдевший от его латыни.
Почувствовав, что на этом суд может и закончиться, Джиневра быстро выпалила заранее приготовленную фразу:
— Может быть, в зале найдется сведущий человек, который прочитает это злополучное письмо?