— Твой кот прав, — заметил Медичи, — ты лучше педали-то крути. А то от перегрева глюки начинаются, как у твоего обдолбанного учителя.
— Ничего вы не понимаете, — горько сказал Лео, но на место вернулся, — это же будет новое слово в технике. Летающий аппарат на винтовой тяге. Я назову его ветролет!
Немец насмешливо пфукнул.
— Ладно-ладно, — сказал Медичи, — не горячитесь. И без того жара неимоверная.
— Кстати, Лео, а сколько ты хочешь за эту штуку для создания искусственного сквозняка?
— Это прообраз ветролета, — угрюмо возразил да Винчи.
— Ну хорошо, сколько хочешь за прообраз ветролета для создания сквозняка? — хозяин Флоренции извлек мешочек с золотыми.
У Иоганна реакция оказалась лучше. Увидев мешочек, он схватил Медичи за руки и затараторил с необыкновенной скоростью.
«Лихо! — невольно восхитился Леонардо. — Вот если бы стрелы с такой Скоростью вылетали. Или, еще лучше, ядра».
Но додумать идею опять не дали. Медичи повернулся к Лео и пояснил:
— Кажется, у него есть идея лучше твоей. Я пока не понял, какая. Пойду с толмачом побеседую. А ты, чем вертолеты изобретать…
— …ветролеты!
— Тем более. Ты бы лучше для Моны Лизы портрет начинал писать. Мафия шутить не любит. А если шутит, то это еще хуже. Счастливо оставаться. Можешь не вставать.
Наступившая ночь особой прохлады не принесла. Приходилось писать картину, не вставая с винтопеда. Пока речь шла только о самом общем наброске, но линии на картине получались слегка кривоватыми, а мазки хаотичными. Лео набросал общие контуры фигуры, овал лица, задумался и принялся вычерчивать линию горизонта. Мысли Леонардо постоянно возвращались к будущему ветролета, поэтому горизонт получился тоже какой-то странный: с одной стороны ниже, с другой — выше.
— Потом переделаю, — решил да Винчи, слез с седла, которое уже натерло ему седалище, и направился к столу.
Ноги ныли, как после долгого бега. Леонардо почувствовал, что весь покрыт потом. «А ведь мой винтопед, — подумал изобретатель, — не только для обдува использовать можно. Это же отличное средство против избыточного веса! Надо Сфорца предложить».
— Ммммяу! — напомнил о себе Бестолоччи.
Он сообразил, что хозяин больше не собирается создавать ему уютную прохладу, и был этим не то что возмущен — поражен.
— Помяукай еще у меня, — огрызнулся Лео. — И так целый день тебя ублажаю. Чего таращишься? А для кого я ветродуй… то есть винтопед построил?
— Уррр? — уточнил кот.
Да Винчи подумал и рассмеялся.
— А ведь и верно. Из-за тебя, наглая морда, пришлось и винтопед изобретать, и ветролет, и эту штуку для похудания. Так и быть, топить тебя сегодня не буду.
Бес наклонил голову набок. «Топить-то ладно, — говорил его укоризненный взгляд, — а как насчет покормить?»
— Там от Джиневры корзинка осталась, — сказал Лео, — поройся. А мне пока не мешай.
Бестолоччи еще немного потаращился на озабоченного хозяина, потом подошел к корзинке, поточил о нее когти и еще раз глянул на Лео. Великий изобретатель что-то азартно вычерчивал на бумаге.
Кот одним движением лапы опрокинул корзину, понюхал вывалившуюся из нее рыбину, прерывисто, почти по-человечьи вздохнул и принялся ужинать.
Утром Леонардо разбудил Медичи.
— Дрыхнешь? — поздоровался герцог и отхлебнул что-то из запотевшего бокала.
Да Винчи моментально очнулся от дремы.
— Что, завидно? — хохотнул хозяин города. — Холодненькая!