— Видите, — сказал Медичи, — очень простой язык: гуттен таг, гуттен берг. Думаю, вы быстро поладите. Джиневра! Я вообще-то Лео имел в виду!
Но Джинни уже вела стрельбу глазками на поражение. Тело гостя пришлось оттаскивать насильно.
— Я говорю, — крикнул Медичи Иоганну в ухо, — пообщайтесь с коллегой!
— Яволь, — пробормотал тот, очумело глядя на Джиневру.
— Этот херр, — пояснил глава государства, — тоже изобретатель. И такой же неисправимый романтик. Хочет втюхать нам какую-то печатную машину. Друк, да, Иоганн?
— Я! Я! — иноземец никак не мог оторваться от созерцания Джинни. — Друкмашине!
— Друк? — переспросил Лео. — Джинни, это точно русский! «Друг! Товарищ! Балалайка! Дыба!»
Да Винчи с трудом вспомнил несколько русских слов, которые он слышал когда-то от одного беглого со странным славянским именем Диссидент.
Иноземец почему-то никак не прореагировал на родную речь, только перевел непонимающие глаза с Джинни на Лео.
Но лишь потому, что, услышав «тоже изобретатель», Джинни тут же потеряла половину своей соблазнительности.
— А я Леонардо, — ответил да Винчи, не прекращая вращать педали.
Джиневра тем временем увлекла Медичи в сторону:
— Он что, действительно изобретатель?
— Самый известный в Германии.
— Такой же, как Лео?
— В точности.
— А в материальном плане, — спросила Джинни без особой надежды, — он тоже…
— Тоже.
Джиневра огорченно сморщила носик.
— Ну и ладно! — заключила она. — Все равно у них там в России дикость и медведи.
— Вообще-то он из Германии.
— Даже и не уговаривайте! Ладно, пойду рыбака ублажать.
Вернувшись к изобретателям, глава республики обнаружил, что они действительно нашли общий язык.
— Доннерветтер! — возмущался Иоганн. — Люфтваффе нихт!
— Ветер нормальный! — парировал Леонардо. — А люфт мы сейчас уберем.
После чего они перешли на вовсе непонятную смесь итальянского и немецкого, упорно принимаемого Лео за русский. Но большая часть общения состояла из выразительных жестов и не менее выразительной мимики. Какое-то время Медичи наслаждался общением гениев, но когда Лео слез с винтопеда и пошел убеждать оппонента врукопашную, решил вмешаться.
— Полегче, — попросил он да Винчи, — мне только международного скандала тут недоставало.
— Да я же наоборот! — воскликнул Леонардо. — Я же ему руку пожать! Он идею подсказал. Понимаете, тут разность давлений: снизу высокое, сверху низкое. Это же летать можно!
— Летайт нихт, — покачал головой Иоганн. — Нихт арбайтн!
— Мяуууу! — напомнил о себе Бес.