Рождение подвига (рассказы): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нет сейчас такой силы. Это хорошо знал Канашов.

Справа от дороги вздыбилась земля. Противник открыл огонь. Били минометы из хутора, упрятавшегося в лощине.

— Шумейко, — командует Канашов. — Дай-ка им по-гвардейски.

Башенный стрелок, смуглый коренастый танкист, быстро работает у орудия. Выстрелы звучат часто, один за другим. В ушах звон, глухота, будто вата закрывает уши. Во рту становится кисло от газов, наполнивших танк.

Танковые бригады с ходу ворвались в хутор Клиновой вместе с пехотой, захлестнули и отрезали последние траншеи врага. Уцелевшие солдаты бегут к обрывистым оврагам, но там уже засели наши стрелки. И потянулась гуськом колонна пленных в бараньих островерхих папахах.

Вскоре Канашов доложил Кипоренко об успешной атаке корпуса.

В штаб 6-й армии Паулюса во второй половине дня 19 ноября пришло сообщение из штаба группы о том, что русские войска утром перешли в наступление с плацдармов правого берега Дона. Паулюс стоял у карты с оперативной обстановкой и внимательно рассматривал положение войск группы и его армии. «Как же расценивать эти действия советских войск?» Сведения о передвижениях армий противника с севера к Дону, о его танковых колоннах отмечались в некоторых разведывательных сводках, приходивших из штаба группы армии. Но в беседах с Вейхсом, в частных разговорах о положении немецких войск и группы армий «Б» он никогда не придавал серьезного значения этим данным, считая все эти передвижения не более как тактическими маневрами врага.

Паулюсу запомнился случай, когда Вейхс по этому поводу как-то сказал с иронией, перефразируя известную русскую пословицу: «Потеряв голову, пусть не плачут по волосам — остаткам своих территорий, которые наверняка не в силах уже спасти…»

Паулюс разделял взгляды своего начальника. События и факты упрямо подтверждали все это как неопровержимую истину.

«Конечно, — думал он, — советское командование, чтобы поддержать пошатнувшийся престиж — в проигранном сражении у Волги, в неудачах на Кавказе, в летнюю кампанию 1942 года — пошло на такую отчаянную авантюру, как контрудар с донских плацдармов. Но кто-кто, а он хорошо знает, что нет у большевиков для этого ни техники, ни войск. Да и обстановка сложилась не в их пользу. Тем хуже для них. За это они жестоко поплатятся, не добившись даже каких-либо тактических успехов. Они думают отвлечь мою армию от Сталинграда. Ничего из этого не выйдет. Оборона наших союзников — 3-й румынской и 8-й итальянской армий, — как утверждает Вейхс, надежна. Она может задержать их до того, как моя армия покончит с остатками 62-й армии в Сталинграде и другими ее соседями у Волги. Если взять худший вариант и допустить, что они прорвут оборону на Дону в каком-то одном месте, то у Вейхса найдется достаточно резервов локализировать этот прорыв. Я же не сниму ни одного солдата, ни одного танка и не позволю перебрасывать их из Сталинграда, если даже на этом будет настаивать Вейхс. У меня есть для этого все основания. Фюрер мне доверяет. Он меня всегда поддержит!»

…Так думали в первый день контрнаступления войск Юго-Западного и Донского фронтов наши противники: Вейхс, Паулюс, Мильдер, Нельте и тысячи других немецких генералов и офицеров — от командующего группой «Б» до командиров немецких дивизий. Они верили сводкам и докладам своих подчиненных и не понимали подлинного хода событий, развернувшихся южнее Дона, в заснеженных степях большой донской излучины. И хотя отданные приказы привели в действие многие немецкие части и соединения, но боевые действия советских войск опередили планы и замыслы гитлеровского командования.

Мощный удар советских танков, пехоты, артиллерии прорвал, как бурный весенний поток, плотину обороны румынских войск и покатился на юг неудержимо, сметая на своем пути встречающиеся преграды, сокрушая и уничтожая вражеские гарнизоны. И остатки их, плененные советскими войсками, потянулись темными извилистыми колоннами на север, оставляя у дорог штабеля винтовок, автоматов, брошенных орудий и минометов, — теперь уже трофеев.

Пожалуй, в этот первый день наступления лучше всех понимали, что поражение неизбежно, командир 2-го румынского корпуса, принявший первый удар 5-й танковой армии русских, да командующий 3-й румынской армией генерал-полковник Думитреску.

— Разрешите, товарищ генерал, — быстро вошел запыхавшийся адъютант. Молодой лейтенант был маленького роста и похож на мальчика.

— Что случилось?

— Товарищ генерал, во фланг корпуса нанесла удар немецкая танковая дивизия.

Канатов быстро достал карту из полевой сумки, развернул, кинул на стол.

— Танковая дивизия, говоришь. Откуда она взялась? Ладно, где, давай, если знаешь, показывай!

Лейтенант беспомощно шарил глазами по карте. От волнения он потерял ориентировку.

— Кажется, здесь, — ткнул он пальцем. — Вот тут штаб корпуса. Здесь бригада полковника Чураева. А вот тут Крамара.

— Значит, немцы нанесли удар по нашему штабу и чураевской бригаде.

Канашов резко поднялся из-за стола.

— Где начальник штаба корпуса?

— Тяжело ранен. Его только что привезли в медсанбат из бригады Чураева. Он мне рассказал, что случилось там, и просил передать вам…

— Доложите, куда немцы нанесли удар по бригаде.

— С тыла и правого фланга.

— Немедленно группу управления сюда.

— Есть, товарищ генерал!

Канашов сложил карту в полевую сумку. Самоуспокоились! Чуть небольшой успех, и пошла голова кругом. Забыли, что с фашистами воюем. Неужели годы войны ничему не научили? Прорвали, и некоторые стали думать — дорога скатертью. Ан нет, шалишь… Развесили уши, а они тут нас и долбанули…

В дверях показался адъютант: