Кирилл похолодел. Вспомнил, что последнюю пилюлю «антилава» – препарата, нормализующего гормональный фон, – принял еще дома, а с тех пор, задавленный трудностями походной жизни, – ни разу.
Как, оказывается, мало времени нужно на то, чтобы в организме проснулись первобытные инстинкты! Что же дальше-то будет?
Рэдрик, цепко наблюдавший за ним, усмехнулся.
– Жри колеса, не забывай! А то ж, того гляди, в такое же зверье как мы превратишься. Потом тебя твои, стерильные, на порог-то не пустят. Чтоб не напоганил.
Кирилл вспыхнул.
«Человека определяет разум, а не инстинкты, – вот что следовало ответить Рэду. – Тому, кто властен над своим телом, химические барьеры не нужны!» Но к моменту, когда эта гордая фраза придумалась, отвечать было некому. Рэдрик заливисто храпел.
***
К предстоящему переходу адапты готовились серьезно. Впереди поджидало печально известное шламовое болото – бывшее хранилище химических отходов. После того как все случилось, подпитываемое дождями и бурными ручьями вместилище разлилось широко. Вода со временем ушла. Но там, где когда-то проходила дорога, остались километры ядовитого болота.
Чистую воду отряд вез с собой в резиновых мешках – в ближайшие двое суток пополнить запас будет негде. Лошадей обули в высокие, по самое брюхо, гамаши, чтобы не разъело ноги. Гамашами Кирилл заинтересовался, материал был незнакомый – разработки, по-видимому, велись без его участия – но рассмотреть изделия подробно «пассажиру» не позволили. Шлепнули по рукам и приказали не лезть, куда не просят. На морды лошадям Олеся натянула что-то вроде чехлов с прозрачными отверстиями для глаз и сменными респираторами у ноздрей. Собственные рты и носы адапты тоже закрыли респираторами. Поверх камуфляжа облачились в защитные комбинезоны.
Кириллу помогала Лара – при подготовке к миссии решено было снабдить его, вместо респираторов, баллоном со сжатым воздухом. Лара помогла закрепить у лица маску с кислородным шлангом и выдала защитные очки. ПНВ к очкам прилегал плохо.
– Можно это пока снять? – прогнусавил Кирилл. – Я почти ничего не вижу.
Лара покачала головой.
– Уже нельзя, к болоту подходим. Хочешь зрячим остаться – не снимай.
Кирилл покорно вздохнул. Постарался приладить прибор получше. И охнул – увидел вдалеке болото.
Обычную воду ПНВ различал плохо, особенно ровную поверхность, без ряби. Вода, которая показалась впереди, сверкала всеми оттенками зеленого. Что она в себе несла, страшно было думать.
– Ты чего? – отозвался на вскрик Рэд.
Он сидел рядом с Кириллом в телеге и пристегивал к ботинкам нечто странное. Кирилл протянул командиру прибор. Тот посмотрел. Присвистнул – но скорее с восхищением, чем с испугом:
– Ни фига себе! Это че?
– Химикаты. Хлор, фосфор, тяжелые металлы… Бог знает, что тут еще так фонит.
– Ясно, – сказал Рэд.– Пока сиди. А потом, как глубина пойдет, я у тебя эту хреновину заберу.
Кирилл открыл было рот возразить – и закрыл.
Его до колик пугала перспектива остаться слепым посреди ядовитого болота. Но Рэд был прав – ему, ведущему отряд, обозначенная «хреновина» пригодится гораздо больше, чем сидящему балластом пассажиру.
По плану бункерных теоретиков переход через озеро Кирилл должен был проделать в телеге. Но практика с теорией внезапно разошлась.
– Сталкер, – хмуро позвал Люк.
Здоровяк редко подавал голос, поэтому прислушались все.
– У?
– Бункерного, по ходу, сымать с телеги придется. И рюкзаки бы снять. Лошадям тяжело, и настил глубоко просядет. Я вижу.
Кажется, Люк умел определять на глаз вес и расстояние – примерно так же, как Олеся умела «чуять», Лара – лечить, а Джек – отвечать на вопрос раньше, чем успеешь его задать. Во всех особенностях членов отряда Кирилл пока не разобрался, но можно было не сомневаться, что здоровяк прав.
Рэдрик в задумчивости почесал капюшоном лоб. Пробормотал:
– Ну, рюкзаки – хрен с ними, разберем. А этот… Сможет на ходулях? – Вопрос был обращен к Олесе. Самого Кирилла не спрашивали.