Из другого конца дома доносился голос матери Шейлы.
— Да, — ответил Тернер. — Когда-то здесь так было.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— Куда он? — спросила Шейла, наблюдая из кухонного окна, как Тернер выезжает на своем джипе. Он быстро развернулся и с ревом умчался прочь в облаке пыли.
Шейла обернулась и посмотрела на Барри. Он делал большую порцию пирожных в микроволновой печи, которую позаимствовал в фургоне у Эбби.
— Он сказал что-то насчет Левистауна, — пробормотал Барри, набив рот пирожным.
Но Барри в отличие от Шейлы нисколько не интересовал этот ковбой.
— Кто уехал в Левистаун? — спросила Эбби, проходя по коридору и вытирая влажные после душа волосы.
— Тернер, — сообщил Ник, который вошел в комнату через заднюю дверь. — Он что-то говорил о лошадиной ярмарке.
— Ха-ха. Как будто ему мало собственных лошадей.
Шейла притворилась, что ее это не волнует.
Вошла ее мать. И кухня внезапно показалась такой крошечной и узкой, что Шейле захотелось кричать.
Как можно жить здесь день за днем и ничего не замечать?
— Шейла, — заявила ее мать, — ты можешь собирать чемодан…
Шейла не дала ей закончить. Она молча вышла и направилась к загону, расположенному за конюшней.
Нет ничего удивительного в том, что его не волновала кухня, подумала она. Если вся прерия для него как дом родной, то зачем ему думать о каких-то четырех стенах?
Он выпустил всех лошадей на пастбище, кроме Воздушной Танцовщицы, у которой оставалось еще предостаточно воды и сена. А это означало, что он не скоро вернется.
Шейла услышала за спиной чьи-то шаги.
— Уходи, — сказала она, не оборачиваясь.
— Это я, — услышала она в ответ голос Марии.
— О… — Шейла обернулась и слегка улыбнулась ей. — Я думала, это моя мать.
— Я поняла, — ласково сказала Мария и добавила: — Какая великолепная лошадь.
— Я ненавижу эту лошадь, — заявила Шейла. — Это уродливое веснушчатое животное — единственная настоящая любовь Тернера.
Мария подошла к ней и положила подбородок на перекладину забора.
— А тебе нравится Тернер?
Шейла не знала, что ответить. Слово «нравится» совсем не соответствовало ее чувствам.
О, Господи, ее вдруг осенило, почему здесь не подходило слово «нравится». Она полюбила его. Полюбила этого одинокого ковбоя.
— Теперь не имеет значения, как я к нему отношусь, — натянуто ответила Шейла. — Он уехал.
— Это важно для меня, — спокойно произнесла Мария.
— Почему?