— Насколько старые?
Он сглотнул:
— Они считают, им несколько веков…
— О боже, замок, склеп… Кто-то, кто лично знал похороненных в этих могилах… Это безумие, сержант. Если мы о таком заикнемся, нас посадят в дурдом.
Он принял непроницаемый официальный вид — даже лучшие из них умеют это делать.
— У меня имеются доказательства, сэр, что неизвестное лицо или группа лиц проникли в склеп, вскрыли могилы и с помощью останков нанесли граффити на памятники. Все это является преступлением.
Словно из другого мира — из уютного мира хорошеньких девушек, разносивших напитки, из мира искусствоведов и советников, поглощающих виски, до нас донесся чей-то голос:
— Леди и джентльмены, в память об этом уникальном событии председатель совета графства, советник Нил Фогерти, вручит почетные грамоты детям, принимавшим участие в проекте.
Все шло гладко, пока не прозвучало имя «Харгривз Дж.» Но Харгривз Дж. не вышел вперед.
— Я уверена, он был в автобусе, — раздраженно произнесла директриса.
— Может, он пошел в…
— Продолжайте, — велела директриса.
Вручение грамот продолжилось до тех пор, пока не дошли до имени «Уинтерботтом Г.». Его тоже не оказалось в зале; после тщательного обыска гардероба и коридоров ни его, ни Харгривза Дж. так и не нашли.
— Где они? — шипела Доринда; она сразу сообразила отвести в угол старосту класса и трясла ее так, словно хотела вышибить душу.
В конце концов девчонка разревелась. К своему ужасу, мы узнали, что мальчишки сбежали из автобуса, попросив остановиться в Тэттершеме, чтобы сходить в туалет. В туалет отправились все дети; но Джек и Генри не вернулись в автобус. Другие отвечали за них во время переклички. Джек и Генри взяли с собой сэндвичи и фонари. Они собирались устроить в церкви засаду на лысого старика, который писал грязные слова.
В следующий момент Доринда уже бежала к своей машине; мы с сержантом гремели по коридорам администрации вслед за ней.
Мы почти догнали ее на стоянке; она уехала прямо у нас из-под носа.
— Возьмем мою машину! — крикнул я.
Так мы и сделали и, воспользовавшись объездной дорогой, чуть не обогнали ее у Селмерби. Но затем она скрылась в лабиринте извилистых дорожек для верховой езды, с которыми была знакома с детства. И среди этих дорожек ее «мини» оставил мой автомобиль далеко позади.
— Мы потеряли ее, сэр, — сказал сержант Уоткинс. — Высадите меня у следующей телефонной будки, и я позову подмогу прямо к церкви.
Но я не в силах был остановиться. В голове не переставая звучали слова Генри Уинтерботтома о том, что, кем бы ни было существо, оно не интересовалось мальчиками. Оно смотрело на девочек.
В конце концов сержант Уоткинс взял дело в свои руки (на что он имел полное право) и выпрыгнул на каком-то перекрестке, когда я притормозил. По крайней мере, он был настолько любезен, что захлопнул за собой дверь, так что мне не пришлось останавливаться. Но минуты шли; я свернул не на ту дорогу и заблудился. Время уходило.
Прошло полчаса, прежде чем я подъехал к Тэттершемской церкви. Белый «мини» был припаркован у крыльца. В церкви было темно, в большом доме тоже; но в свете луны я заметил, что церковная дверь распахнута. Искусство Генри управляться с замками не изменило ему.
Я вбежал внутрь и оказался в полной темноте.
— Доринда?
В ответ раздался какой-то бессмысленный, животный всхлип.
— Доринда, ради бога! — крикнул я.
Затем я услышал звук — как будто кто-то полз среди скамей; к этому моменту я начинал различать очертания окон, но больше ничего.
Затем раздался дрожащий голос Генри:
— Осторожно, сэр. Мы здесь, в углу. Осторожно, он рыщет вокруг.