— Поехали как-нибудь со мной в Мексику, — предложил Мартин. — За те деньги, которые здесь дерут в день, мы там неделю будем жить. Я знаю несколько классных местечек.
— Моя судьба связана с этим местом.
— Дерьмо собачье! В Мексике можно напиться точно так же за гораздо меньшие деньги.
— Деньги для меня ничего не значат.
— Дерьмо собачье!
— А кроме того, в Мексике я могу наткнуться на своего отца.
Карсон стукнул об стол тремя бокалами. Мартин поднял руку в протестующем жесте. Столик накренился, и новая пинта светлого для Мартина покачнулась. Леннокс протянул руку, чтобы поймать пиво, и тяжелый браслет часов расколол верхнюю часть его недопитого бокала. Леннокс подхватил бокал Мартина и поставил его ровно.
— Рефлекс, — гордо заявил он.
— У тебя кровь идет, — заметил Мартин.
— Да нет, я не поранился.
— Тогда откуда вот это? — показал Карсон.
Леннокс осмотрел запястье и вытащил из руки осколок стекла.
— Вот дерьмо. Пиво пропало.
Рана была неглубокая, но сильно кровоточила. Мартин дал ему скомканный носовой платок, чтобы зажать ее, затем Карсон принес несколько бумажных салфеток и пинту горького.
— Эту не пей, — предупредил он. — Там полно осколков и крови.
— Пойду спрячу улику, — сказал Леннокс, пощупав порезанное запястье.
Он отнес разбитый стакан к решетке водосточной трубы между «Лебедем» и «Кладовкой королевы». Наклонившись, чтобы вылить смешанное с кровью пиво, он заметил у решетки игральную карту. Это была пиковая дама.
Леннокс неловко потянулся за ней, но вылившаяся из бокала жидкость задела ее край и унесла карту в темноту.
— Я так понял, ты порезал руку.
— Привет, Кент, — сказал Леннокс без энтузиазма. — Рад тебя снова видеть. Ты здесь давно?
Кент Оллард присоединился к ним, пока Леннокс ходил выбрасывать свой стакан. Выглядел он как все преуспевающие голливудские дельцы — ему было вечно тридцать пять лет и он был вечно загорелым. Он писал о писателях, создавал книги о книгах и написал половину автобиографий за знаменитостей последнего десятилетия, повествуя об их любовных похождениях. Леннокс подозревал, что Оллард был каким-то образом связан с одним из Великих Покойников. Мартину нравился Оллард, он называл его демоническим гением в волчьей шкуре; именно из-за людей, подобных Олларду, Леннокс сбежал из Лос-Анджелеса.
— Какое совпадение, — заметил Леннокс, потянувшись за новым пивом.
— То, что ты порезал руку?
— Нет, то, что мы здесь встретились.
— Это все из-за Гармонической конвергенции,[65] — сказал Оллард. — Синхроничность носится в воздухе. А потом, я остановился в квартале отсюда, в «Расселе», и Джек сказал, что вы, возможно, встретитесь здесь за ланчем. Ну, так как у тебя дела, Коди?
— Дел по горло. А что такое Гармоническая конвергенция?
— Ты хочешь сказать, что пропустил ее? Шестнадцатого — семнадцатого августа? Несколько часов назад закончилась.
— Я был в дороге. Приехал буквально только что.
— Вообще-то, ты не много потерял. Ну так что, как насчет ланча?
— Нет, я пока не перестроился на здешнее время, — взмолился Леннокс. — Думаю, я еще немножко побалдею здесь да пойду на боковую.
[65] Гармоническая конвергенция — одновременное завершение нескольких космических, галактических и земных циклов, приводящее к «энергетическому толчку». Так называлось событие, в котором участвовали последователи движения нью-эйдж 16–17 августа 1987 года. Предполагалось собрать для медитации 144 тысячи человек в «священных местах планеты» (Великая пирамида в Египте, озеро Байкал в Сибири, скала Айрес в Австралии, Гластонбери в Англии, Мачу Пикчу в Перу, гора Хелеакала на Гавайях и гора Шаста в США).