— Привет, Джек.
— Коди! Глазам своим не верю! А я как раз писал тебе записку, хотел сообщить, где я остановился.
— Синхроничность,[63] старик. Ты давно здесь?
— Прилетел в воскресенье из Лос-Анджелеса. Еще не отошел от смены поясов, но дополз сюда, чтобы узнать, приехал ты или нет. Завтракал? Наверное, вас в самолете кормили. Нормально долетел?
— Нормально. Все, что заканчивается так или иначе, — нормально. А теперь дай-ка мне зарегистрироваться.
Пока Мартин доставал сигареты, Леннокс принялся заполнять бумаги. Нет, его номер еще не был готов, но Леннокс этого ожидал и отдал свои чемоданы в распоряжение носильщиков.
Девушка за стойкой была рыжеволосой ирландкой, вдвое моложе Леннокса, и он стал вспоминать, служила ли она здесь в прошлый раз. Скорее всего да, а может быть, она от природы не страдала застенчивостью.
— Вы очень популярны, сэр. Вам уже дважды звонили.
— Скорее, уже десять раз, принимая во внимание мои взаимоотношения с гостиничными коммутаторами. — Леннокс прочел записки. — Майк Карсон просил перезвонить и передал, что с меня пинта. А другая — от какого-то мистера Кейна?
— Он сказал, что свяжется с вами.
— Никогда о таком не слышал. Может, это секретарь по протокольным вопросам из Букингемского дворца, а? Пошли, Джек, пора выпить.
— Пабы открываются в одиннадцать, — напомнил ему Мартин.
— Я покажу тебе свой частный клуб.
На Саутгемптон-роу, чуть дальше от отеля, находился мини-маркет, где Леннокс купил Мартину коробку апельсинового сока, а себе — две банки светлого пива. Они прошли по Космо-плейс, переулку, упиравшемуся в Куин-сквер, и нашли под деревьями свободные скамейки. Леннокс, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках, откупорил банку.
Мартин пытался сообразить, как открыть сок.
— Ну, Коди. Как у тебя дела?
Это был не просто традиционный вопрос, и Леннокс ненавидел осторожный, сочувствующий тон, которым он был задан; но он успел ко всему этому привыкнуть, и рана уже не болела так сильно.
— Грех жаловаться, Джек. «Они не умирают!» еще на первом месте в рейтингах, и Мак говорит, что акулы уже кружат, чтобы заполучить следующую вещь.
— Ну а сам-то ты как?
Леннокс прикончил пиво, со вздохом протянул руку и с задумчивым видом открыл следующее. Затем заговорил:
— Мы с Кэти часто приходили сюда посидеть. Здесь неподалеку, на Теобальдс-роуд, есть одна забегаловка, где делают лучшую рыбу с жареной картошкой, которую я когда-либо пробовал. Мы брали ее навынос, сидели и ели здесь, а потом шли обратно к «Солнцу» и запивали все это пинтами ужасающего эля.
Он закрыл глаза, сделал большой глоток и погрузился в воспоминания. Открыв глаза, он увидел обшарпанные скамейки, загаженные голубями, урны, переполненные бутылками из-под сидра, валяющиеся повсюду пивные банки и пакеты из-под чипсов. В сквере воняло мочой и немытыми телами: по ночам здесь спали бродяги.
— Отпусти это, Коди.
— Не могу. Мне не за что больше держаться, кроме воспоминаний.
— Но ты же просто себя убиваешь.
— Я уже мертв.
На церковной колокольне пробило десять. Леннокс всегда подозревал, что вместо колоколов там подвешены старые кастрюли. И глухой гном колотит по ним поварешкой. Колокольня представляла собой тяжеловесное сооружение, контрастировавшее с остатками простой архитектуры эпохи королевы Анны.
— Церковь Святого Георгия Великомученика, — произнес Леннокс. — Здесь сплошная история. Видишь башню? К ней приложил руку Хоксмур.[64]
— Что еще за Хоксмур?
— Герой известной трилогии в жанре фэнтези. А ты знаешь, что, например, церковные крипты соединены туннелем, проходящим под Космо-плейс, с подвалами того паба на углу — «Кладовка королевы»?
[63] Синхроничность — термин из аналитической психологии, обозначающий группирование двух или более событий вокруг одного смыслового центра. Для того чтобы быть синхроничными, два или более события должны произойти одновременно и иметь большое влияние друг на друга, но при этом у них не должно быть причинно-следственной связи друг с другом.
[64] Николас Хоксмур (1661–1736) — английский архитектор.