Он читал газету. Его ноги были босы.
— И разве гак можно — не предупредить, что приезжаешь. Я бы тебя встретила в аэропорту.
— Спонтанный порыв. Вообще-то я думал, ты сегодня на работе.
— Понедельник — выходной.
— Спорим на что угодно: в своем деле ты мастер.
— Ты это им скажи. Мне вот-вот стукнет тридцать, а я все никак не избавлюсь от приставки "пом".
— Послушай, я не хочу вас стеснять. Завтра меня здесь уже не будет.
— Живи сколько захочется — кушетка в твоем распоряжении. Останься хоть ненадолго. Это мне только в радость.
— Ты же меня знаешь.
— На День павших вся наша троица соберется в Атланте. С удовольствием доложу о редкостном событии — визите Мифического Отца.
— Весь праздник им испортишь.
— Почему ты не спрашиваешь, как у них дела?
— Мне по фигу.
— Спасибо.
— С этими двоими я заключил междугородний пакт о взаимном пофигизме. Телепатия. Наши души понимают друг дружку с полумысли.
Отложив в сторону первую тетрадку газеты, он приступил к другой.
— Им интересно то, что ты делаешь, — сказала она.
— Что я делаю? Все то же самое. Кому это может быть интересно?
— О тебе по-прежнему они говорят много и охотно. Но только не с матушкой, конечно. Вот она действительно слышать о тебе не желает.
— Я и сам-то не желаю, Лиззи.
— Но тема всплывает и всплывает. Мы как щенята — грызем и вырываем друг у друга все ту же обслюнявленную тряпку.
— Доложи, что я не даю алкоголю взять надо мной власть.
— А что сказать о твоей нелюдимости?
— А что? — сказал он.
— Эта твоя взвинченность. Запретная зона, куда мы не допускались, когда ты хандрил. Как ты растворялся в воздухе, ну чистый фокусник.
— Послушай, если ты вправду считаешь, что со мной было так тяжело общаться, — зачем на меня вообще время тратить, а?
— Не знаю. Может, я трусиха. Боюсь, что обида пристанет ко мне намертво и я до старости буду казниться — какая я озлобленная и нехорошая. А может, дело в том, что мое будущее не предполагает детей. Не придется превращать свою жизнь в урок истории на тему "как не повторить путь моего отца". Я никого не смогу так исковеркать, как ты исковеркал Шейлу с Джеффом.
Лукаво улыбаясь, она высунулась из-за перегородки.
— Кто-кто, а мы не считаем, что твое поведение было связано с литературным трудом. Мы-то считаем, что для Мифического Отца работа была безотказной отмазкой. Вот как мы трактуем эту проблему, папочка. Сколько бы ты ни прикидывался, будто писательство — твой тяжкий крест, нас не обманешь. На самом деле это был лишь подходящий костыль, удобное алиби, законное оправдание твоей уникальной неспособности вести себя по-людски.
— А в чем, собственно, состоят обязанности помрежа?